К 200-летию со дня рождения Н.В. Гоголя

1 апреля (19 марта по старому стилю) 2009 года исполнилось 200 лет со дня рождения Николая Васильевича Гоголя – великого русского писателя, верного сына Церкви и Отечества.

«Старайтесь лучше видеть во мне христианина...»

Осмысливая свой земной путь, Николай Васильевич Гоголь писал: «Рожден я вовсе не затем, чтобы произвести эпоху в области литературной. Дело мое проще и ближе: дело мое есть то, о котором прежде всего должен подумать всякий человек, не только один я. Дело мое – душа и прочное дело жизни». Он просил ближних: «Старайтесь лучше видеть во мне христианина и человека, чем литератора». Н.В. Гоголь

И «вся его жизнь, подобно жизни инока, была непрерывным подвигом и восхождением к высотам духа», – говорит профессор МГУ В.А. Воропаев, много лет посвятивший изучению жизни и творчества писателя, и свидетельствует о нем как о начинателе святоотеческой традиции в русской светской литературе, как о религиозном мыслителе и публицисте и даже авторе молитв.

Предки Гоголя имели духовное образование. Его прадед закончил Киевскую Духовную Академию, послужил Богу в священническом сане. Дед также закончил Киевскую Духовную Академию. Отец писателя Василий Афанасьевич учился в Полтавской семинарии.

Когда-то, за годы до рождения Н.В. Гоголя, когда его будущий отец Василий Гоголь был еще молодым, он совершил паломничество для поклонения чудотворной иконе Божией Матери Ахтырской. Во время того паломничества явилась ему во сне Пречистая Дева. Она указала на маленькую девочку, сидящую у Ее ног и сказала: «Вот твоя жена». Вскоре, в имении своих соседей Косяровских, в грудной их дочери, Василий Гоголь признал ту девочку из своего чудесного видения. И свершилось все по слову Царицы Небесной. Она вновь явилась Василию Афанасьевичу через тринадцать лет после того и вновь указала ему на будущую супругу. Послушный воле Божией, он просит руки девушки. Совершается помолвка, а через год и венчание.

Воспитывая его, родители дали ему более знания о святой вере, нежели о чем-либо еще: когда в возрасте двенадцати лет Николай Гоголь поступал в Нежинскую гимназию, получил хорошую оценку только по Закону Божию. Есть такое воспоминание о годах учебы: «Единственный профессор, имевший на него сильное влияние, был богослов».

Читаем о замечательном случае из жизни тех лет отрока в «Опыте духовной биографии Гоголя» проф. В.А. Воропаева: «Милосердие, привитое Гоголю в семье, было истинно христианским и впоследствии лишь укрепилось в его душе. По рассказам нежинских соучеников, Гоголь еще в школьные годы не мог пройти мимо нищего, чтобы не подать ему, и если нечего было дать, то всегда говорил: “Извините”. Однажды ему даже случилось остаться в долгу у одной нищенки. На ее слова: “Подайте Христа ради” он ответил: “Сочтите за мной”. И в следующий раз, когда та обратилась к нему с той же просьбой, он подал ей вдвойне, добавив при этом: “Тут и долг мой”».

Господь провел юного Гоголя через сильные потрясения: в 1819 году умер его младший брат Иван (десятилетний Николай долгие часы проводил на могиле брата), а спустя шесть лет и его отец. В письме матери он написал тогда: «Я сей удар перенес с твердостью истинного христианина… Благословляю тебя, священная вера! В тебе только я нахожу источник утешения и утоления своей горести! <...> Прибегните так, как я прибегнул, к Всемогущему». И с этих пор память смертная уже никогда более не покинет его. Позже он напишет: «Память смертная – это первая вещь, которую человек ежеминутно должен носить в мыслях своих. В Священном Писании сказано, что тот, кто помнит ежеминутно конец свой, никогда не согрешит» (Письмо матери и сестрам. Январь, 1847).

Один из школьных приятелей Гоголя вспоминал, что он в церкви «молитвы слушал со вниманием, иногда даже повторял их нараспев, как бы служа сам себе отдельную Литургию». Среди суеты и условностей жизни часто читал молитву святителя Иоанна Златоуста: «Господи, даждь ми слезы, и память смертную, и умиление». И слезы эти, бывало, текли из глаз его…

Литературную известность Гоголю принесли его «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1829–1832). В этом раннем произведении, сборнике повестей, несмотря на всю, по слову Пушкина, «настоящую веселость, искреннюю, непринужденную», главной темой была тема вторжения демонических сил в жизнь человека. Молодой Гоголь еще не может показать пути ко спасению.

Главной темой сборника «Миргород» является уже тема спасения человеческой души, а наиболее сильное воплощение она получила в повести «Тарас Бульба».

В 1836 году вышла в свет комедия «Ревизор». «Это было мое первое произведение, замышленное с целью произвести доброе влияние на общество», – писал Гоголь. В своей комедии он вынес обвинительный приговор не столько испорченной части чиновничества, сколько всем общечеловеческим «ценностям» – порокам.

Смех призван Гоголем врачевать личные и общественные недостатки. В своем произведении Гоголь смеялся над Россией из любви к ней, желая спасения ей. Ища в ее спасении и спасение свое собственное. Читаем в «Развязке Ревизора»: «Всмотритесь-ка пристально в этот город, который выведен в пиэсе <…> Ну, а что, если это наш же душевный город, и сидит он у всякого из нас? <…> Ревизор этот – наша проснувшаяся совесть…» Читаем еще в «Развязке Ревизора» слова, обращенные к грешащим бездумно людям: «Страшен Тот Ревизор, Который ждет нас у дверей гроба».

Гоголь прилежно и постоянно читает Евангелие («Выше того не выдумать, что уже есть в Евангелии»), изучает творения Отцов Церкви. Заканчивался 1840 год от Рождества Христова и начинался 1841-й. «Многое свершилось во мне в немногое время», – пишет он М.П. Погодину. В письме С.Т. Аксакову: «Я слышу и знаю дивные минуты. Создание чудное творится и совершается в душе моей, и благодарными слезами не раз теперь полны глаза мои». Молитва живет в душе его, душа живет богомыслием. Гоголь пишет: «Я же теперь больше гожусь для монастыря, чем для жизни светской». В начале 1842 года: «Я не рожден для треволнений и чувствую с каждым днем и часом, что нет выше удела на свете, как звание монаха». Настольной книгой его стало «Добротолюбие», читает он святителя Тихона Задонского, святителя Димитрия Ростовского, епископа Иннокентия Харьковского.

В 1842 году в Москве вышел первый том поэмы Гоголя «Мертвые души», в котором – художественное отражение душевных пороков людей. Гоголь говорит о нравственности, он приглашает каждого человека вглядеться честно в душу свою: нет ли в нем недостатков, подобных тем, над которыми он только что смеялся. Охарактеризовав Чичикова, он вопрошает: «А кто из вас, полный христианского смирения <...> в минуту уединенных бесед с самим собою, углубит во внутрь собственной души сей тяжелый вопрос: “А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?”»

Главное у Гоголя в том, что служение Истине есть религиозный подвиг и дело нравственное. И чтобы использовать достойно свои таланты, писатель должен с помощью Божией очистить душу свою покаянием и соделать ее готовой к приятию благодати, к приятию Духа Святого. То есть, чтобы закончить «Мертвые души», писатель должен стать праведником. И этому благому стремлению Гоголь отдал все свои силы, всю свою земную жизнь.

Написанием первого тома «Мертвых душ» Гоголь сделал попытку разбудить мертвые души читателей, дабы отвратились они от греха, ведущего к жестокой смерти, и ожили для вечной жизни в Боге.

Попустил Господь Гоголю, возгоревшемуся спасительной ревностью о Боге, пережить искушения бесовские. Труден был для писателя 1845 год: он почувствовал свою богооставленность, он пережил тоску и болезнь, угрожавшую ему скорой смертью. Бог попустил на малое время, и победила душа раба Его. Из опыта этого периода родилась новая книга Гоголя.

«Жил внутренно, как в монастыре, – писал он Языкову, – и в прибавку к тому, не пропустил почти ни одной обедни в нашей церкви». Изучал чинопоследования Литургии святителя Иоанна Златоуста и Литургии святителя Василия Великого на греческом языке. В письме к Смирновой: «Был сподоблен Богом и среди глупейших минут душевного состояния вкусить небесные и сладкие минуты».

В начале 1847 года от Рождества Христова книга – собрание писем – статей религиозно-нравственного содержания под заглавием на малороссийский лад «Выбранные места из переписки с друзьями» увидела свет. В виде переписки, в виде совета, обеспокоенный медленной работой над «Мертвыми душами» и услышавший дыхание смерти, Гоголь обращается к богоспасаемым верным, к братиям и сестрам – христианам. Глубоко верующий писатель, возревновавший о нравственном совершенствовании ради стяжания Духа Святого, болеющий о России, обратил к читателям свои религиозно-нравственные и политические мысли. «Это до сих пор моя единственная дельная книга», – пишет он Плетневу.

Оптинский иеромонах Климент (Зедергольм) признавался Льву Кавелину, послушнику Оптиной пустыни, ставшему позднее архимандритом Леонидом, наместником Троице-Сергиевой Лавры, что гоголевская «Переписка...» стала некогда началом его пути к Православию. Плетнев назвал книгу «началом собственно русской литературы».

9 мая 1847 года Гоголь написал отцу Матфею Константиновскому: «Мне кажется, что если кто-нибудь только помыслит о том, чтобы сделаться лучшим, то он непременно потом встретится со Христом, увидевши ясно, как день, что без Христа нельзя сделаться лучшим, и, бросивши мою книгу, возьмет в руки Евангелие».

Гоголь был церковным человеком, глубоко понимал неотмирный дух Православия. И говорил он от преизбытка чувств: «Как можно молчать, когда камни готовы завопить о Боге?»

Еще в апреле 1842 года Преосвященный Иннокентий (Борисов) благословил Гоголя совершить паломничество в Святую Землю. Паломничество состоялось в 1848 году. Гоголь прошел благоговейно по местам земной жизни Спасителя, приобщился Святых Таин у Гроба Господня. Вот как он описал это в письме к В.А. Жуковскому: «Я стоял в нем один; передо мною только священник, совершавший Литургию. Диакон, призывавший народ к молению, уже был позади меня, за стенами Гроба. Его голос уже мне слышался в отдалении. Голос же народа и хора, ему ответствовавшего, был еще отдаленнее. Соединенное пение русских поклонников, возглашавших «Господи, помилуй» и прочие гимны церковные, едва доходило до ушей, как бы исходившее из какой-нибудь другой области. Все это было так чудно! Я не помню, молился ли я. Мне кажется, я только радовался тому, что поместился на месте, так удобном для моленья и так располагающем молиться. Молиться же собственно я не успел. Так мне кажется. Литургия неслась, мне казалось, так быстро, что самые крылатые моленья не в силах бы угнаться за нею. Я не успел почти опомниться, как очутился перед Чашей, вынесенной священником из вертепа для приобщенья меня, недостойного...»

В 1850 и 1851 годах от Рождества Христова Гоголь совершает паломничества в Свято-Введенскую Козельскую Оптину пустынь, имеющую в своем основании труды великого святого – преподобного Паисия (Величковского), давшую миру волей Божией замечательных старцев и призванную еще сыграть важную роль в возрождении Святой Руси после безбожного бесчестия. Гоголь не раз говорил с преподобным старцем Макарием, был его почитателем, с одобрением и уважением относился к издательской деятельности пустыни. Знавал он и преподобного Моисея, и преподобного Антония. Несомненно благотворное старческое влияние на Гоголя, особенно влияние старца Макария.

В Оптиной пустыни сохраняется предание, что прозорливый старец Макарий предчувствовал приход Гоголя. Вот как рассказал об этом старец Варсонофий: «Говорят, он был в то время в своей келье <...> и, быстро ходя взад и вперед, говорил бывшему с ним иноку: «Волнуется у меня что-то сердце. Точно что необыкновенное должно совершиться, точно ждет оно кого-то». В это время докладывают, что пришел Николай Васильевич Гоголь.

В письме преподобного Амвросия Оптинского «О почитании святых мощей» читаем: «С IV века и доныне Греческая Церковь хвалится целокупными мощами угодника Божия св. Спиридона Тримифунтского, которые не только нетленны, но в продолжении пятнадцати веков сохранили мягкость. Николай Васильевич Гоголь, бывши в Оптиной пустыни, передавал издателю жития и писем затворника Задонского Георгия (о. Порфирию Григорову), что он сам видел мощи св. Спиридона и был свидетелем чуда от оных. При нем мощи обносились около города, как это ежегодно совершается 12 декабря с большим торжеством. Все бывшие тут прикладывались к мощам, а один английский путешественник не хотел оказать им должного почтения, говоря, что спина угодника будто бы была прорезана и тело набальзамировано; потом однако решился подойти, и мощи сами обратились к нему спиною. Англичанин в ужасе пал на землю пред святыней. Этому были свидетелями многие зрители, в том числе Гоголь, на которого сильно подействовал этот случай».

Преподобный Варсонофий, говоря о Гоголе, поведал: «Есть предание, что незадолго до смерти он говорил своему близкому другу: “Ах, как я много потерял, как ужасно много потерял...” – “Чего? Отчего потеряли Вы?” – “Оттого, что не поступил в монахи. Ах, отчего батюшка Макарий не взял меня к себе в скит?” Желание Гоголя стать монахом подтверждает и сестра его Анна Васильевна, свидетельствовавшая, что он тогда “мечтал поселиться в Оптиной пустыни”».

В конце 1851 года Гоголь заканчивает свое лучшее произведение, произведение, в котором он достиг духовной вершины творческого пути, – «Размышления о Божественной Литургии». Во вступлении он написал: «Вопли услышались: явился в мир, Им же мир бысть; среди нас явился в образе человека <...> не в гордом блеске и величии, не как Каратель преступлений, не как Судия, приходящий истребить одних и наградить других. Нет! послышалось кроткое лобзание Брата». В этих словах, воистину, «ныне отпущаеши» Гоголя.

Известно, что насельники Оптиной пустыни нашли сочинение Гоголя «запечатленным цельностию духа и особенным лирическим взглядом на предмет».

 

Всю свою зрелую жизнь желал Гоголь послужить Господу в иноческом звании. Не будучи постриженным, он вел жизнь благочестивого монаха в целомудрии, нестяжании и послушании. У него не было собственного жилища. Свою долю наследства он разделил между родными и нищими. По смерти его за ним никакого земного имущества почти не осталось: лишь несколько десятков рублей серебром, книги и старые вещи. И это при том, что созданный им фонд «на вспоможение бедным людям, занимающимся наукою и искусством» составил более двух с половиной тысяч рублей. Гоголь никогда не был женат, не был близок ни с одной из женщин (в многочисленных воспоминаниях о нем нет и намека ни на что подобное). Он пребывал в послушании у своего духовного отца, которым был протоиерей Матфей Константиновский, «в жизни своей отличавшийся особенным благочестием», по слову преподобного старца Амвросия Оптинского.

По воспоминаниям современников, Гоголь «был в состоянии довольствоваться самою скудною пищей и постился иногда, как самый строгий отшельник, а во время говенья почти ничего не ел». «В постные дни, когда в деревнях готовились разнообразные постные блюда, различные винегреты и тому подобное, он даже иногда бывал недоволен. “Какой же это пост, когда все объедаются еще хуже, чем в обыкновенные дни?” – говорил он, отодвигая подальше блюдо с какою-нибудь заманчивой постной пищей…»

Доктор Тарасенков вспоминал: «Свое пощение он не ограничивал одною пищею, но и сон умерял до чрезмерности; после ночной продолжительной молитвы он вставал рано и шел к заутрени…» Тот же Тарасенков говорил еще, что Гоголь почти не ложился в постель, а оставался в креслах. Видно, он старался подражать весьма трудному аскетическому подвигу, редкому и у подвижников.

П.В. Анненков о своем пребывании в Риме еще летом 1841 года совместно с Гоголем писал в воспоминаниях: «Гоголь довольно часто садился на узенький плетеный диван из соломы, опускал голову на руку и дремал долго после того, как я уже был в постели и тушил свечу. Затем переходил он к себе на цыпочках и так же точно усаживался на своем собственном соломенном диванчике вплоть до света, а со светом взбивал и разметывал свою постель для того, чтоб общая наша служанка, прибиравшая комнаты, не могла иметь подозрения о капризе своего жильца».

«Где просто – там ангелов со сто», – говаривал преподобный оптинский старец Амвросий. Вот и Гоголь простой был веры, ангельской. Княжна В.Н. Репнина-Волконская вспоминала: «У матери моей была домовая церковь. Гоголь приходил к обедне, становился в угол за печкой и молился “как мужичок”, по выражению одного молодого слуги, то есть клал поклоны и стоял благоговейно».

В январе 1852 года Гоголь тяжело пережил смерть супруги А.С. Хомякова – тридцатипятилетней Екатерины Михайловны. Ушел из этой жизни еще один дорогой ему человек. И вместе с этим Гоголь начинает чувствовать, что приблизилось и его время. «Все для меня кончилось», – сказал он Хомякову. Он почти ежедневно молится в церкви, думает о смерти: «Страшна минута смерти». В те дни, по воспоминаниям В.С. Аксаковой, «мысли его были все обращены к тому миру».

4 февраля Гоголь говорит Шевыреву, что некогда ему теперь заниматься корректурами. Он решается поститься на масленой седмице (Великий Пост в том году начинался 11 февраля). Духовник Гоголя сказал было ему отложить говение на начало Великого Поста, но увидев, очевидно, приблизившуюся смерть Гоголя, благословил поститься и причаститься за ближайшей Литургией. Гоголь прекратил литературные занятия. С 5 февраля почти ничего не ест, ночи проводит в молитвах, со слезами. 7-го исповедуется и причащается. В ночь с 8-го на 9-е после продолжительной молитвы на коленях перед образом Гоголь уснул и во сне слышал голоса, говорившие ему о скорой смерти. 10 февраля просит графа Толстого передать рукописи свои святителю Филарету (Дроздову), чтобы тот решил, что нужно печатать, а что нет. 11-го и 12-го, в понедельник и вторник первой седмицы Поста, в доме графа Толстого (на верхней половине) служили Великое повечерие. Гоголь едва мог подняться по ступеням, но отстаивал всю службу.

14 февраля сказал Хомякову: «Надобно меня оставить, я знаю, что должен умереть». Гоголь делает распоряжение насчет своего крепостного слуги Семена и рассылает деньги «бедным на свечки». Перед тем просил раздать неимущим средства, вырученные от последнего издания его сочинений. 16 февраля доктор А.Т. Тарасенков, побывав у Гоголя, сказал: «Он смотрел как человек, для которого все задачи разрешены, всякое чувство замолкло, всякие слова напрасны...»

В свои последние дни земной жизни Гоголь не выпускал из рук четок, внутренне непрестанно творя молитву Иисусову.

За несколько дней до смерти слабеющий плотью Гоголь написал: «Аще не будете малы, как дети, не внидите в Царствие Небесное. Помилуй меня грешного, прости, Господи! Свяжи вновь сатану таинственною силою неисповедимого Креста...» Одними из последних его слов, сказанных в полном сознании перед смертью были: «Как сладко умирать!» Зная, что именно страх смерти был основой его всежизненного покаяния, мы можем прикоснуться к великой тайне, сокрытой за этими словами, несущими глубочайший смысл.

За несколько часов до смерти – по свидетельству доктора Тарасенкова – Гоголь «повторял несколько раз: “Давай, давай! Ну что же?” Часу в одиннадцатом он закричал громко: “Лестницу, поскорей давай лестницу”. Казалось, ему хотелось встать». Мы знаем, что Гоголь хорошо знал и любил книгу преподобного Иоанна, игумена горы Синайской, «Лествица». И особо почитаемый Гоголем подвижник Православия святитель Тихон Задонский в последние минуты своей жизни просил лествицу, возводящую к Богу. И величайший русский гений А.С. Пушкин за несколько минут до смерти впал в полузабытье и схватил за руку стоявшего рядом В.И. Даля: «Ну, подымай меня, идем... да выше, выше... идем...» Затем он вдруг открыл глаза. Лицо его прояснилось: «Кончена жизнь», – сказал он тихо. Н.В. Гоголь на смертном одре

Гоголь умер 21 февраля 1852 года около восьми часов утра. Перед отшествием ко Господу он дважды соборовался и приобщался Святых Таин.

Отпет раб Божий Николай был в храме святой мученицы Татианы при Московском университете и первоначально похоронен в московском Свято-Данииловом монастыре.

Читаем о событиях тех дней в «Опыте духовной биографии Гоголя» проф. В.А. Воропаева: «Сороковой день по кончине Гоголя пришелся на понедельник Светлой седмицы (Пасха в 1852 году праздновалась 30 марта). У могилы Гоголя на кладбище Свято-Даниловского монастыря собрались его друзья и почитатели – С.Т. Аксаков, М.П. Погодин, Ю.Ф. Самарин, А.С. Хомяков, П.В Киреевский, Н.В. Берг, Т.Н. Грановский, А.Н. Островский, Т.И. Филиппов и другие – всего около сорока человек. После заупокойной обедни была отслужена панихида по усопшему рабу Божию Николаю. «Утешением было в нашем горе, – вспоминал Шевырев, – слышать воскресный колокол вместе с заупокойным пением. На могиле его, убранной зеленью и цветами среди снега, мы слышали: “Христос Воскресе!”».

После панихиды предложена была трапеза шестидесяти бедным и монашествующей братии. На поминальном обеде в покоях настоятеля, архимандрита Пармена, Шевырев прочел «Светлое Воскресенье» – последнее напечатанное при жизни произведение Гоголя. Все были тронуты до слез. «Можете себе представить, – рассказывал Погодин, – какую силу получило каждое его слово, само по себе сильное, теперь послышавшееся из могилы, запечатленное великой печатью смерти и бессмертия, священный голос с того света».

Во время поминальной трапезы обдумывали, какой памятник поставить Гоголю. «Две надписи встретили всеобщее сочувствие, – вспоминал Шевырев. – Одна относится к нему как к писателю и взята из пророка Иеремии: “Горьким словом моим посмеюся” (на церковнославянском языке, 20, 8). Другая относится к любимым мыслям последнего десятилетия его жизни. В ней выражается сосредоточие всех его мыслей: “Ей, гряди, Господи Иисусе!” (Ап. 22, 20) Поминки происходили в замечательный день: 30 марта, по преданию Церкви, было распятие Спасителя. С 31 марта на первое апреля совершилось Воскресение. 31 марта мы поминали его».

Писатель-страдалец, мужественно и твердо несший на протяжении всей земной жизни крест своей душевной гениальности и телесной немощи, удостоился воистину христианской кончины. Позже, уже в годы советской власти, тело его перезахоронили на кладбище Новодевичьего монастыря в Москве. И даже атеисты, совершавшие то перезахоронение, свидетельствовали о великом чуде Божием – о том, что, открыв гроб, видели они нетленные мощи Гоголя, пробывшие в земле к тому времени более восьмидесяти лет.

Княжна В.Н. Репнина-Волконская писала о сожжении Гоголем второго тома «Мертвых душ»: «Я понимаю, что Гоголь сжег свое творение, и не понимаю <...> недоумения многих по поводу того, что Гоголь под конец своей жизни не остался прежним Гоголем, юмористом, а сделался истинным христианином. Все и вся должно исчезнуть; в новом, обновленном мире тленное не будет иметь места, и Гоголь обновленный в Царстве Небесном уже не Гоголь земной, но бессмертная ликующая душа, воспевающая: “Свят, свят, свят!”

В 1853 году родительница Гоголя Мария Ивановна послала в Оптину пустынь к Троицкой родительской субботе письмо и деньги на поминовение. Игумен Моисей написал ей: «Почтеннейшее Ваше письмо от 19-го сего мая и при оном пятьдесят рублей серебром от усердия Вашего имел честь получить, согласно христианскому желанию Вашему на приношение в обители нашей при Божественной литургии выниманием частей о упокоении незабвенного и достойного памяти сына Вашего Николая Васильевича. Благочестивые его посещения обители нашей носим в памяти неизгладимо. По получении нами из Москвы печального известия о кончине Николая Васильевича, с февраля прошлого 1852 года исполняется по душе его поминовение в обители нашей на службах Божиих и навсегда продолжаемо будет с общебратственным усердием нашим и молением премилосердного Господа: да упокоит душу раба Своего Николая во Царствии Небесном со святыми...»

Окидывая взглядом путь земной жизни Николая Васильевича Гоголя, доброго христианина, замечательного человека, гениального художника слова, подлинного русского патриота, мы понимаем, что – воистину – главное дело земной жизни Гоголя – душа и прочное дело жизни, дело ее спасения.

Новомученик протоиерей Иоанн Восторгов сказал о нем: «Вот писатель, у которого сознание ответственности пред высшею правдою за его литературное слово дошло до такой степени напряженности, так глубоко охватило все его существо, что для многих казалось какою-то душевною болезнью, чем-то необычным, непонятным, ненормальным. Это был писатель и человек, который правду свою и правду жизни и миропонимания проверял только правдой Христовой. Да, отрадно воздать молитвенное поминовение пред Богом и славу пред людьми такому именно писателю в наш век господства растленного слова, – писателю, который выполнил завет Апостола: “Слово ваше да бывает всегда во благодати, солию растворено” (Кол. 4, 6). И много в его писаниях этой силы, предохраняющей мысль от разложения и гниения, делающей пищу духовную удобоприемлемой и легко усвояемой. <...> Такие творцы по своему значению в истории слова подобны святым Отцам в Православии: они поддерживают благочестные и чистые литературные предания».

Здесь, дорогие читатели, думалось мне поставить точку в слове ко дню двухсотлетия со дня рождения Гоголя, но на глаза попались слова, сказанные преподавателем словесности Псковского кадетского корпуса Хоцяновым в речи о Н.В. Гоголе по случаю столетия со дня его рождения в 1909 году. Слова Киприана Сергеевича будут, пожалуй, лучшим завершением: «…Дай Бог нам читать и перечитывать творения поэта! Наилучшие отчеты, наилучшие критические статьи о них не скажут и сотой доли того, что они сами скажут внимательному, вдумчивому читателю. Погружаясь в них душою и сердцем, мы проникнемся отвращением от всего ложного, злого, безобразного и воспламенимся любовью, благоговением к святыне истины, добра, красоты».

Вячеслав Марченко,
член Союза писателей России,
руководитель радиопрограммы «Даниловский благовестник»  

 

Комментарии   

 
+7 # Димитрий 09.04.2009 22:33
Спасибо за краткое, но содержательное повествование, открывшее новую страницу в жизни р.Б. Николая.
Господи, помяни его во Царствии Твоем.
И Вас, Вячеслав!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
0 # Николай 04.05.2009 16:31
С легкой (может быть, слишком легкой) руки Воропаева широко тиражируются строки из письма Шевырева, где он ошибочно приписывает преданию Церкви дату Воскресения 1 апреля. Реально же, такая дата указана была в Следованной Псалтири 1628 года, а до того, Предание в лице Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийског о и других Христианских Отцов, считало датой Воскресения - день Благовещения: 25 марта. Как жаль, что не комментируются ошибки первоисточников . Хотя, истины ради, нужно заметить, что как указывал авторитетнейший профессор В.В.Болотов: «Иисус Христос воскрес: а) неизвестного числа марта или апреля, б) в воскресенье, следующее за полнолунием первого весеннего месяца, в 16 нисана».
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+1 # Алексий 22.03.2011 19:48
Прекрасная работа. Полюбил и открыл для себя нового Гоголя-русского писателя и Христианина.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+1 # Евгений 02.04.2011 17:18
Спасибо Вам Вячеслав! Прекраная статья. Знал что Н.В.Гоголь верующим человеком, но не знал что он фактически вел монашеское житие. Узнал и новом для меня его произведении "Размышления о Божественной Литургии". Появилосьжелани е его перечитать. Спасибо Вам
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Интернет-журнал "Прихожанин"

Рассылка новостей

Каталог Православное Христианство.Ру  
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Вход or Создать аккаунт