Жизнь и труды архиепископа Никифора Феотокиса

Cтатья из книги "Архиепископ Никифор Феотокис. Благословенным христианам Греции и России", выпущенной издательством Данилова монастыря в 2006 году.

Предисловие к книге.

Настоящее издание посвящено выдающемуся архипастырю, деятелю традиционного православного просвещения второй половины XVIII века архиепископу Никифору Феотокису[1]. На своей родине, в Греции, он прославился как ревностный педагог, талантливый проповедник, ученый, богослов, издатель святоотеческих творений. Затем почти четверть века Господь благословил его трудиться в России, где с его именем связано устроение семинарий в Полтаве и Астрахани; он также известен как архипастырь, предпринявший первые практические шаги в решении проблемы старообрядческого раскола, один из основоположников единоверия. Последние семь с половиной лет своей жизни архиепископ Никифор провел на покое в Московском Даниловом монастыре, посвятив их молитве и литературным трудам.

Архиепископ Никифор Феотокис. Живописный портрет конца XVIII в. ЦАК МДАОбширное духовное наследие Никифора Феотокиса включает переводы, комментарии, гомилетические, полемические и апологетические произведения, учебники для греческих школ. Он издал Слова св. Исаака Сирина на греческом языке, а также сборник святоотеческих толкований на Восьмикнижие («Цепь толковников»). Толкования воскресных Евангелий и Апостолов («Кириакодромион»), составленные архиепископом Никифором в Даниловом монастыре, читались за богослужениями в греческих храмах.

Далеко не все творения архиепископа Никифора переведены на русский язык. Перевод его главного труда, четырехтомного «Кириакодромиона», далеко не совершенен, и язык этого перевода для современного читателя тяжел и архаичен. Некоторые переводы до сих пор не изданы, а изданные до 1917 года труднодоступны. Имя этого выдающегося иерарха, в XIX веке почитаемого русскими святыми, уважаемого учеными, любимого читателями, в настоящее время почти забыто в России. До сих пор для нас актуально звучат слова А. А. Дмитриевского[2], написанные более чем столетие назад: «Личность [Никифора Феотокиса] в одинаковой степени интересна как его соотечественникам-грекам, так и нам, русским. [...] Личность эта, для своего времени весьма замечательная, но не оцененная в литературе по достоинству, должна приковывать к себе внимание ученых Греции и России. Полная характеристика этого славного иерарха, ученого и великого оратора, еще не сделана [...] так как его многочисленные труды, его проповеди и обширная корреспонденция еще не изданы в свет» [3].

Настоящая книга призвана в какой-то мере восполнить этот недостаток. В ней собраны труды архиепископа Никифора на русском языке, публиковавшиеся в различных изданиях и отдельными брошюрами до революции и в последние годы, а также некоторые архивные материалы; ряд документов публикуются впервые, часть из них неизвестна исследователям. Издание творений святителя предваряется очерком его жизни. Печатные тексты переиздаются по указанным источникам с небольшой редакторской правкой; примечания добавлены редакцией за исключением нескольких, взятых из прежних изданий, которые отмечены особо. Проверены цитаты из Священного Писания, в некоторых случаях добавлены ссылки; точные цитаты выделены курсивом. Архивные документы публикуются дословно, однако пунктуация в них по возможности приведена к современным нормам, большинство старых грамматических форм заменены новыми; прописные буквы, употребляемые в обращениях, титулах и прочем сохранены.

Редакция благодарит за помощь в сборе материалов для книги сотрудников Государственного архива Астраханской области - директора Т. Н. Просянову, заместителя директора Т. Р. Кравацкую и Е. Ф. Буслаеву; сотрудников Государственного архива Днепропетровской области - директора Н. В. Киструсскую и О. В. Касьянова, и сотрудников Государственного архива Полтавской области - директора А. П. Белоус и заместителя начальника отдела В. В. Коротенко, а также издательство «Ковчег».



[1] В русских изданиях фамилию архиепископа Никифора принято писать Феотоки или Феотокий. В настоящей книге (исключая названия источников и цитаты) мы придерживаемся греческого написания Феотокис.

[2] Дмитриевский Алексей Афанасьевич (1856-1929), уроженец Астраханской губернии; выдающийся литургист, историк Церкви, археолог, византолог. Ему принадлежит несколько публикаций о Никифоре Феотокисе в Трудах Киевской Духовной Академии и Астраханских епархиальных ведомостях.

[3] Дмитриевский А. А. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора Феотоки [Здесь и далее ссылки на печатные источники, включенные в библиографию, даются в сокращении.].


Керкира. Детство, учение, священноучительство.

Архиепископ Никифор родился 15 февраля 1731 года[1] на острове Керкира (по-итальянски Корфу)[2] в семье Стефана и Анастасии Феотокисов. В крещении он был назван Николаем. Как впоследствии сообщал сам Феотокис в первом из двух известных нам автобиографических писем[3], родители его были православными и оба происходили из одного Корфского благородного рода[4]. Николай был четвертым, младшим сыном благочестивых супругов (всего в семье было семеро детей)[5]. Крещен он был в церкви святого Николая священником Спиридоном Санторином. Родители с ранних лет прививали детям любовь к Богу и Церкви и заботились об их образовании: «с малолетства начал обучаться наукам», - писал Феотокис. Первым учителем Никифора был духовник семьи Феотокисов иеромонах Иеремия Каввадия - один из почитаемых керкирских учителей (таковыми были, по общему признанию, кроме Каввадии, Евгений Вульгарис[6], а затем и сам Никифор Феотокис)[7]. Он, несомненно, оказал большое влияние на Николая, душа которого тянулась как к внешнему знанию, так и к духовной науке, к служению Богу. В упомянутом автобиографическом письме Никифор сообщает еще об одном священноучителе - иеромонахе Евфимии Парамифиоте. Каввадия и Парамифиот обучали его греческому языку, поэзии, риторике, начальным основаниям аристотелевой философии и «священной богословии». Думаем, что уже в эти ранние годы, через своих православных учителей, Николай познакомился с созерцательно-аскетической традицией Православия, что впоследствии сыграло решающую роль в его жизненном выборе. Очевидно, в это же время или несколько позже, он учился латинскому языку и философии у католических монахов доминиканца Иосифа Мариа Финети и минорита (францисканца) Вондиолия[8].

Остров Керкира. Литография XIX в.В возрасте 14 лет, 6 августа 1745 года[9], в храме св. Спиридона Тримифунтского, где и поныне хранится главная святыня острова - мощи святителя Спиридона, Николай был возведен в чин чтеца и канонарха. Его вступление в состав нижнего клира произошло с согласия отца, который желал, чтобы Николай в храме Божием просвещался истиной Христовой. Стефан Феотокис опасался, как бы обучение наукам не было односторонним и не повредило душе сына. Однако он никак не помышлял о том, чтобы Николай всецело посвятил себя служению Богу, считая его к этому непригодным. К тому же перед одаренным юношей, легко усваСвятитель Спиридон Тримифунтский. Икона XVII в. вавшим науки, открывалась большая светская карьера. Поэтому, когда Николай Феотокис в семнадцатилетнем возрасте решил принять монашество и диаконский сан, отец воспротивился такому решению сына. Николай же, несмотря на юный возраст, был зрел и тверд в своем выборе.

На диаконскую хиротонию потребовалось особое разрешение смотрителя Керкиры, поскольку на острове, находившемся в то время в руках венецианцев, все церковные вопросы решались при непременном участии светских властей[10]. Согласно закону, имевшему силу с 1631 года, кандидату в диаконы необходимо было успешно сдать ряд экзаменов перед светскими и церковными комиссиями: Правлением, Советническим заседанием и пятичисленным Советом святого клира. Кроме того, рукополагать в диаконский сан разрешалось с 25-летнего возраста, а в священнический - с 30-летнего. Указ предусматривал снижение возрастного ценза лишь для диаконов - кандидатов в пресвитеры, при условии их исключительной образованности[11]. Николай выдержал все положенные экзамены и, вопреки указу о возрастном цензе, получил разрешение светских и церковных властей на рукоположение.

Керкира. Церковь во имя свв. апостолов Иасона и Сосипатра. XII в. Совр. вид«1748 года сентября 17 дня в Корфу, в церкви святых апостолов Иасона и Сосипатра, Делвинский и Химерский епископ Григорий[12] постриг меня в монахи, а на другой день посвятил в иеродиакона», - сообщает о себе Феотокис[13]. В монашестве он получил имя в честь святителя Никифора Константинопольского (память 2 июня). В сане диакона Никифору довелось служить лишь полгода, поскольку в июле 1749 года генеральный смотритель Керкиры Кавалли признал его рукоположение незаконным и направил протопапе Сакелларию указ о наложении запрета на служение иеродиакона Никифора до достижения им 25-летнего возраста[14].

Однако спустя некоторое время власти Керкиры пошли на уступки. Они не только сняли с Никифора запрет на служение, но и разрешили его рукоположение в пресвитеры еще прежде, чем он достиг 25-летнего возраста. 11 апреля 1753 года в Богородичном храме тем же епископом Григорием иеродиакон Никифор был возведен в степень священства[15]. В том же году он отправляется в Италию с целью продолжить свое образование (во времена турецкого владычества высшее образование в Греции пребывало в упадке, и молодые люди, желавшие получить таковое, вынуждены были поступать в ближайшие к Греции итальянские университеты и академии). Иеромонах Никифор проводит там два года, обучаясь у профессоров Патавского университета, Болонской Иезуитской коллегии и Болонского университета[16] начаткам математики и высшей геометрии, экспериментальной физике и астрономии.

Возвратившись в отечество в 1755 году, по примеру Иеремии Каввадии, иеромонах Никифор посвящает себя учительству. Первое время он преподает в приходской церкви святителя Спиридона и в домах своих учеников, затем у себя дома на свои средства устраивает маленькую Город Керкира. Гравюра XVIII в.частную школу для детей и юношества. Однако очевидна была необходимость создания на Керкире более крупного учебного заведения, которое имело бы одобрение и поддержку светских властей. Поэтому в конце 1757 года Иеремия Каввадия и Никифор Феотокис направляют в Совет Керкиры прошение об учреждении учебного заведения с бесплатным обучением. Они просят предоставить им подходящее здание для школы и назначить двоих попечителей из местной знати. Разрешение вскоре было дано. В этой школе Феотокис стал преподавать математику, экспериментальную физику и астрономию[17]. Уровень подготовки Керкирской школы (которая называлась Κοινὸν Φροντηστήριον - общая подготовительная школа) соответствовал лицею и первым годам обучения в западноевропейских университетах того времени, что скоро привлекло сюда многих учеников из разных концов порабощенной Греции.

В следующем, 1758 году, прихожане церкви во имя св. пророка Иоанна и св. Параскевы избрали иеромонаха Никифора на место почившего настоятеля иерея Гавриила. В этом храме он служил до самого своего отъезда с Керкиры в 1765 году и на протяжении трех лет исполнял должность публичного проповедника (иерокирикса). Именно в этом храме Великим постом звучали его призывающие к покаянию проповеди, которые позже были изданы по настоянию и благословению Иеремии Каввадии и принесли Феотокису известность...

Иеромонах (?) Никифор ФеотокисИтак, Никифор, по примеру своих первых керкирских учителей и многих других своих современников-греков, избрал путь монаха, священника и учителя. Это избрание было им глубоко осмысленно и совершилось не без внутренней борьбы - вспомнить хотя бы неодобрение отцом его стремления к монашеству. Выбор был продиктован, прежде всего, исторической ситуацией, в которой в то время оказалась Греция. Греческому народу, находившемуся под мусульманским владычеством, грозила опасность отрыва от своей культуры и языка, от православных устоев жизни (Керкира находилась под венецианским владычеством, однако положение православных греков там было ненамного благополучнее). Кроме того, представляли немалую опасность католический прозелитизм и протестантские влияния с Запада, а также распространившиеся в XVIII веке религиозный либерализм и вольномыслие. Потому-то монахи, будучи хранителями веры и византийских традиций, избирали жизнь посреди мира, дабы поддержать народный дух и укрепить в вере своих братьев-христиан. Ярким примером такого подвижничества является житие священномученика Космы Этолийского († 1779, память 4 августа), почитаемого Церковью равноапостольным.

В одном из надгробных слов, произнесенных на Керкире, «на смерть иеромонаха Даниила Эконому»[18], Феотокис рисует образ монашеского служения в миру. Он, прежде всего, задается вопросом: как возможно оставаться верным монашеским обетам, «живя в миру, посреди шума и суеты людской»? И, рисуя добродетели священноучителя Даниила, сам отвечает на него. Даниил научился «порядкам и правилам монашеской жизни» от своего учителя - афонского инока, посланного на Керкиру из монастыря Ксиропотама, - а затем и сам удалился на Афон. «Собрал он, как пчела, цветы добродетелей, взял все правила и порядки монашеского жития и решил жизнь, которую они проводят в пустыне, проводить посреди мира»[19]. Этот пустыннический искус, по мысли Никифора, необходим для иноческого служения в миру, потому что он порождает ревность, «от которой такая польза приносится нашему ближнему и от которой многое приобретает Церковь». «Великая ревность, - говорит он, - не есть плод мира, но является она из ростков, процветающих в пустыне и затем плодоносящих в миру»[20]. «Человек в мире и человек вне мира <...> Посреди мира - непричастный миру; посреди искушений - незатронутый искушениями; посреди огня - неопалимый, в войнах всегда победитель. В миру телом, на небесах духом»[21]. В этих словах видится жизненный идеал самого Феотокиса[22]. Он также «от юности желал видеть монастыри Афонские», но Господь не судил этому желанию исполниться... Тем не менее он умел следовать «пути Христову на всяком месте и в любом положении»[23]; этому научил его тот духовный опыт, который он, «как пчела», с ранней юности собирал от всякого цвета христианских добродетелей и от писаний святых отцов...

Слава иеромонаха Никифора как священноучителя (иеродидаскала) и проповедника разнеслась далеко за пределы Керкиры и достигла Константинополя[24]. На Керкире же его деятельность стала сильно беспокоить местных ученых католиков-прозелитов, так как прежде образование было исключительно их монополией. На протяжении трех лет они систематически досаждали иеромонаху Никифору любыми способами, стремясь закрыть его школу. Другой сложностью, с которой Феотокис столкнулся в процессе преподавания, было отсутствие учебных пособий. Для издания составленного им учебника физики, а также и проповедей, он отправляется в Лейпциг[25].

 


[1] Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. С. 267-269.

Врокинис, керкирец по происхождению, написал одно из первых документально проверенных жизнеописаний архиепископа Никифора.

[2] Керкира - самый северный и самый большой остров Ионического архипелага в Ионическом море.

[3] Эти два автобиографических письма - к администратору Славянской епархии архимандриту Феоктисту и к Н. Н. Бантыш-Каменскому (второе является продолжением первого) (Гос. архив Астраханской области (ГААО). Ф. 857. Оп. 1 доп. Д. 2. Л. 47-50). Данные этих писем, как восходящие к самому архиепископу Никифору, мы берем за основу в изложении дат и событий его жизни; цитаты из них приводятся, как правило, без ссылок. Эти письма, очевидно, были использованы при составлении «Предуведомления о творце сея книги», в кн.: Ответы на вопросы старообрядцев. М., 1800, и в последующих ее изданиях [11], которое было частично перепечатано в статье о Даниловом монастыре в «Словаре географическом Российского государства», т. 2, М., 1804, а также и в «Ключаревской летописи», Астрахань, 1887.

[4] Прапрадеды Стефана и Анастасии были между собой братьями. Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια; см. Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 12.

[5] Из братьев Николая Феотокиса только один был женат и имел четырех сыновей, из которых у последнего, Эммануила, было два сына; одного из них, Андрея, Врокинис знал уже глубоким стариком; он-то и сообщил многие сведения о Никифоре. Там же.

[6] Впоследствии архиепископ, близкий друг Никифора Феотокиса; род. на Керкире в 1716 г. В русских источниках он именуется чаще всего Булгарисом. Удивительным образом переплелись в дальнейшем судьбы Евгения и Никифора, Они, «по примеру знаменитейших своих предшественников, - писал А. С. Стурдза, - начали поприще свое с учительства светского, продолжали его в монашестве и окончили жертвою святительского всесожжения... Оба они после многих трудов и горестных препон пришли к одной пристани, где и кончили святое поприще земной своей жизни» (Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 3, 8)...

[7] Епископ Порфирий (Успенский) называет Иеремию Каввадию в числе известных проповедников на островах Средиземного моря. Он упоминает о сборнике проповедей лучших учеников «эллинского училища, которым руководил Каввадия», произнесенных ими в 1762 г. на Рождество Богоматери. Этот сборник был издан в Лейпциге в 1766 г., в него вошло и похвальное слово Богородице самого Иеремии. Епископ Порфирий упоминает также увещательное слово Иеремии против Вольтера и его последователей, напечатанное в Венеции в 1802 г. Порфирий (Успенский), епископ. Проповедники на островах Средиземного моря. С. 206.

[8] В цит. письме к архимандриту Феоктисту указывается, что Вондиолий был провинциалом, то есть управляющим провинцией (административной единицей) ордена Миноритов.

[9] Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. С. 273; см. Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 2.

[10] Ионические острова, в том числе Керкира, в отличие от остальной Греции, не были покорены турецкому владычеству; в конце XV в. ими завладела Венеция. В 1787 г. острова были захвачены Наполеоном и присоединены к Франции. Древняя Керкирская Церковь, история которой восходит к апостольским временам (ее первыми благовестниками были свв. апостолы Иасон и Сосипатр), в период венецианского господства не имела православной епископской кафедры; во главе Керкирской Церкви стоял избираемый клиром и народом протопапа (глава священников).

[11] Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. С. 279.

[12] Епархия Делвинская и Химерская располагалась в северном Эпире на склонах Акрокеравнийского хребта (сегодня это территория Албании). Епископ Григорий управлял ею ранее 1738 года, а затем, возможно, проживал на покое на Керкире, которая в то время была привычным прибежищем для жителей Эпира.

[13] Греческие биографы Феотокиса дают иные сведения о его диаконской хиротонии. Врокинис указывает, что рукоположения для Керкиры совершал обычно ближайший епископ острова Левкады. Он также сообщает, что Феотокис получил разрешение светских и церковных властей на рукоположение лишь 15 декабря 1748 г. (н. ст.), а о постриге вовсе не упоминает и не называет точную дату хиротонии (Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. С. 278-279).

Нужно заметить, что в Венецианской республике летоисчисление велось по новому (григорианскому) стилю, и все гражданские документы имели соответствующую датировку. В Греческой Православной Церкви официальным оставался старый (юлианский) стиль.

[14] Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. С. 281.

[15] Эта дата сообщается в цит. письме к архимандриту Феоктисту. По данным Врокиниса, Феотокис получил от протопапы Керкиры Спиридона Вульгариса рекомендательное письмо к архиепископу Левкады с просьбой о его хиротонии лишь 12 июля 1754 г. Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. С. 284.

[16] Болония в то время входила в состав Папской области; Патава (ныне Падуя) - в состав Венецианской республики.

[17] Феотокис был одним из первых ученых, кто ознакомил греков с современными естественными науками.

[18] Это Слово вошло в сборник "Поучительные слова на святую Четыредесятницу, см. [1] (здесь и далее цифра в квадратных скобках означает номер в библиографии).

[19] Цит. по: Жукова Е. В. Никифор Феотокис... С. 55.

[20] Там же, с. 56.

[21] Там же, с. 55.

[22] Никифор сам нигде не говорит об этом, однако это следует из анализа «Слова на смерть иеромонаха Даниила»; см. Жукова Е. В. Никифор Феотокис... С. 54-58.

[23] Слова Феотокиса из письма святителю Макарию Нотарасу.

[24] Константинополь со времени мусульманского завоевания (с 1453 г.) назывался по-турецки Стамбулом, однако для греков и вообще для всех христиан он оставался Константинополем. Так он обозначался и на картах, изданных в то время в христианских государствах.

[25] Митрополит Евгений (Болховитинов) в «Словаре историческом о бывших в России писателях духовного чина...» сообщает, что, оставив Керкиру, Никифор «отправился на Восток, в Палестину и Египет и там занимался проповеданием Евангельского учения, обратил многих магометан и язычников». Эти ошибочные сведения иногда повторяются и в других русских жизнеописаниях Феотокиса (например, в Астраханских епархиальных ведомостях, 1878, № 50). По замечанию автора одной из рукописных биографий Никифора Феотокиса, хранящейся в фонде «Петровского общества исследователей Астраханского края», митрополит Евгений мог заключить об этом из слов самого Феотокиса в «Окружном послании к старообрядцам», где он говорит о себе, что видел патриархов Константинопольского и Иерусалимского, разговаривал «с многими христианами аравлянами, далматами и булгарами», «с начальными иноками горы Афонской и горы Синайской». Однако с ними он мог видеться в Константинополе и России, а с далматами и болгарами проездом в Молдавию, Валахию и Германию (ГААО. Ф. 857. Оп. 1 доп. Д. 3).


Лейпциг - Константинополь - снова Лейпциг. Ученая и издательская деятельность.

Иеромонах Никифор приехал в Лейпциг после мая 1765 года[1]. Здесь в то время проживали многие греки, прибывшие для совершенствования своего образования. В Лейпциге была православная церковь, и на университетских скамьях можно было видеть греков в монашеском одеянии. В Лейпцигском университете в 1763-1770 гг. знакомился с науками запада и знаменитый старший соотечественник Феотокиса Евгений Вульгарис. Никифор занимается здесь издательскими трудами и посещает уроки физики в научной лаборатории Иоанна Генриха Винглера[2]. Издав в свет «Поучительные слова на святую Четыредесятницу» (1766 г.) и составленный им учебник физики в двух томах (1766-1767 гг.)[3], он направляется в Константинополь[4].

В это время правительство Керкиры решило восстановить школу, пришедшую после отъезда иеромонаха Никифора в полный упадок, и приглашало его вернуться на родину, чтобы вновь преподавать в ней. В мае 1767 года, из Константинополя, Феотокис ответил им отказом: он советовал правителям избрать на предлагаемую ему должность другое лицо - впрочем, подавая надежду, что с течением времени и сам сможет «оставить какую-нибудь незначительную должность» и послужить «столь великому делу». А в тот момент он предполагал о себе иное...

«Желая видеть от юности моея монастыри горы Афонской, - пишет Феотокис, - приехал [я] в Константинополь, дабы оттуда ехать в Афон, но Карта Европейской части Турции из Малого универсального военно-исторического атласа, составленного королевским инженером-географом г-ном М. Роббером. Париж, 1748 г. РГБтщетно». Тщетно - потому что в Константинополе он был удержан князем Григорием Гикасом[5]. Гикас был любителем просвещения и собирателем рукописей; в то время он состоял в должности великого драгомана[6] при дворце. С князем, известным ранее Никифору лишь по письмам, теперь его связали узы тесной дружбы. В его доме ученый иеромонах был тепло принят и прожил около года, обучая наукам сына князя Григория. Занимаясь в его богатой библиотеке, он нашел рукопись, содержащую святоотеческие толкования на книги Ветхого Завета, «Цепь толковников», переписал ее и начал готовить к изданию. Эта находка впоследствии подтолкнула его к тщательному изысканию подобных рукописных толкований и в иных библиотеках, в том числе на о. Халки[7] и в Лейпциге. Вот как сам Никифор в предисловии к изданию «Цепи толковников», описывает свои изыскания: «[Я] принял все меры к отысканию других рукописей, подобных ей, с тем чтобы по возможности восполнить посредством сличения или сделанные по недосмотру ошибки, или происшедшую от ветхости порчу мест и разные другие недостатки. С этой целью я не только осматривал тамошние общественные и частные библиотеки, но и монастырские рукописные собрания на о. Халки; кроме того, наведывался через почтенных мужей у преосвященного Смирнского, ибо был слух, что там хранится подобная рукопись. Независимо от сего я показал кодекс представителям семи больших афонских монастырей, прибывшим тогда в Константинополь, и спрашивал их, не находится ли подобных рукописей в их обителях. Но из этого ничего не вышло, и казалось, что всякая надежда уже потеряна, когда благородный и любящий образование великий спафарий[8] Александр, сын Константина, сам по собственному почину доставил мне имевшуюся в его библиотеке подобную книгу»[9].

В это же время, в доме князя Гикаса, Феотокис перевел с латинского на греческий язык книгу Самуила Раввина «Златое сочинение, изобличающее заблуждение Иудейское». Этот перевод был издан в Лейпциге в 1769 г., а русский перевод - в Санкт-Петербурге в 1787 г.[10]

Недолгим было пребывание Никифора Феотокиса в царственном граде. К этому периоду относится инцидент, который, по предположению его биографов, послужил одним из поводов к его отъезду. Назначенный патриархом Самуилом (1763-1768, 1773-1774) на должность ритора (проповедника) Великой Христовой Церкви[11], Никифор однажды произносил слово на погребение матери Григория Гикаса, в гостеприимном доме которой он видел так много добра и заботы. В этом слове он излил всю свою благодарность и любовь к почившей, отметив ее необычайные добродетели. Речь эта пришлась не по вкусу патриарху Самуилу, который заметил Никифору, что он «превознес смертную женщину выше Матери Божией»[12]. Один из ранних биографов Феотокиса, Александр Стурдза[13], в сочинении, написанном первоначально на французском языке, под названием «Воспоминания и облики», передает и некоторые обстоятельства этого печального события. После того, как патриарх резко прервал проповедь иеромонаха Никифора и велел ему замолчать, тот «низко поклонился святителю и ушел в толпу, роптавшую на мнимое оскорбление князя Гикаса в лице Никифора. Но святость места утишила смятение»[14]. После сего происшествия, замечает А. Стурдза, Никифор, «постоянно смиренный, трудолюбивый и прилежный к исполнению своих обязанностей, неукоснительно шествовал к цели земного бытия своего»[15].

А вот как сам Никифор повествует об обстоятельствах своего отъезда: «В следующем году реченный князь взял меня с собою в Валахию в надежде той, чтобы издать помянутое сочинение. Но поелику война между россиянами и турками[16] сего учинить в той стороне не допустила, то опять поехал я в Лейпциг, где сию Цепь, труды св. Исаака Сирина с моими примечаниями и Золотое сочинение издал»[17].

В Лейпциге Феотокис познакомился с местными учеными знаменитостями, которые хотели услышать от известного богослова «образец современных учений Церкви Восточной». А. Стурдза передает содержание этой проповеди со слов своего отца, который «имел счастье быть в числе ее слушателей». В ней иеромонах Никифор рассматривал христианство в отношении к его Божественному Законодателю, к самому законодательству и к народам, принявшим его. «Оратор, - пишет А. Стурдза, - изобразил светлыми и пламенными чертами признаки небесного Законодателя, вочеловечившегося и явившего нам в Себе образец совершенства. Он раскрыл Божественность письмен Евангельских <...> и заключил <...> картиною общества языческого в пришествие Искупителя. Мы ушли из церкви, - говаривал мой отец, - растроганные и убежденные, с новым светом для ума, с новым жаром в сердце; другие - довольные новостью зрелища и проникнутые мудростью проповедника»[18]. Среди слушателей Никифора были тогда и молодые русские люди, присланные Екатериной II в Лейпциг для окончания наук. С некоторыми из них двадцать лет спустя отец А. Стурдзы и, возможно, сам Феотокис, встретились в России[19].

Основным Цепь пятидесяти одного толковника... Т. 1. Лейпциг, 1772 г.занятием и целью пребывания Феотокиса в Лейпциге было издание «Цепи толковников»[20]. Имея в распоряжении несколько подобных текстов, он дополнил текст рукописи Гикаса, создав тем самым свой новый свод толко ваний на Ветхий Завет. Этот труд требовал большой начитанности в святоотеческой литературе и научной опытности; по слову русского ученого-византолога Ф. И. Успенского, Феотокис «более всех тогдашних греческих ученых способен был по своему богословскому образованию и подготовке исполнять то дело»[21].

Преподобного Исаака Сирина... Слова подвижнические. Лейпциг, 1770 г.В марте 1770 года выходят в свет Слова Исаака Сирина на греческом языке[22], которые иеромонах Никифор начал готовить к изданию еще в Константинополе. В процессе работы он изучил разные рукописи и выбрал лучшую; путем сравнения рукописей ему удалось исправить ошибки переписчиков и тем самым впервые донести до читателя выверенный греческий текст творений святого отца. Издание Слов преподобного Исаака Сирина было осуществлено Никифором по благословению и при поддержке Иерусалимского патриарха Ефрема († 1771).

В связи с этим изданием возникли личные контакты и переписка между Никифором Феотокисом и кругом молдавского старца преподобного Паисия (Величковского)[23], в которой мы находим свидетельство их взаимного уважения. Еще ранее, в 1768 году, когда Феотокис находился в Константинополе, к нему обратился некий инок из Паисиева братства[24] с просьбой прислать их старцу книгу Слов Исаака Сирина, как только она выйдет в свет. Никифор, отвечая на эту просьбу, выражает свое почтение и любовь к св. Паисию: «Как только книга будет напечатана, я немедленно пришлю ее вашему старцу в знак моей любви к нему». В свою очередь, в позднейшем письме, адресованном архимандриту Феодосию, излагая эти события, св. Паисий называет Никифора «премудрейшим иеродидаскалом»[25]. В конце 1770 года только что изданную книгу Никифор отправил в Драгомирну. Этим изданием старец воспользовался для исправления славянского перевода слов Исаака Сирина, а затем, несколько лет спустя, и для нового славянского перевода.В одном из позднейших писем, относящихся к первым годам пребывания его в России и адресованном святителю Макарию Нотарасу (одному из вдохновителей движения колливадов[26], известному составителю «Добротолюбия» и издателю святоотеческих творений), Феотокис, по просьбе Макария, так кратко характеризует старца и его монастырь: «Боголюбив есть, как говорят, сей муж, усерден в изучении писаний и трудов святых отцов, и монашеского жития не только в теории, но и на деле в точности стяжавший, так что может потягаться с древними, успевшими в монашеском подвиге. И киновию создал в действительности согласную этому названию и следующую канонам древних уставов, и простую и скудную пищу, и одеяние, и жилище указывающую аскетам»[27]. Никифор сообщает далее, что в то время старец Паисий был уже седой, страдал подагрой и был совершенно прикован к постели. Как видим, Феотокис был хорошо осведомлен о старце и его киновии и оценивал их житие самым высоким образом - как подлинно монашеское, в духе древних подвижников. Очевидно, этот образ иноческого жития был близок и его собственному аскетическому идеалу.

К осени 1770 года относится также начало переписки о Таинстве Евхаристии. За разрешением некоторых недоумений относительно этого Таинства к «керкирским мудрецам» (то есть Евгению Вульгарису и Никифору Феотокису), которые оба находились тогда в Лейпциге, обратился афонский инок Неофит Кавсокаливит (предположит. 1713-1784), первый по времени колливад. Он выступал против совершения панихид по усопшим в воскресный день и написал сочинение, доказывающее необходимость частого причащения христиан. Однако, несмотря на такую ревность к православной традиции, Неофит впал во многие догматические ошибки по причине своей приверженности к древнегреческой философии и стремления ее методами давать объяснение богословским вопросам, за что справедливо обвинялся современниками в эллинизме[28]. Вульгарис, уклоняясь от полемики, оставляет разрешение этих недоумений за Феотокисом, как «мужем, располагающим не только внешней мудростью, но и во внутренней и нашей [то есть духовной] имеющий успех и украшенный ревностью о благочестии и о правильности ее догматов»[29]. Никифор и явил себя таковым: он опровергнул ошибочное мнение и, основываясь на учении святых отцов, выразил исключительно православную точку зрения. При этом он руководствовался, по его собственным словам (сказанным в отношении другого, более позднего, полемического произведения), «не мирскими, но церковными доводами, законами Божиими, правилами святых отец и определениями, от Священного Писания взятыми, имея всегда пред очами своими искренность и истину Божию»[30]. И это характерно для всех его творений, как полемических, так и апологетических, и назидательных.

Переписка Никифора с Неофитом возобновилась спустя три года по другому поводу. В 1773 году, также из Лейпцига, Феотокис написал ответ в форме трактата на другой вопрос Неофита, «справедливы ли слова Писания: во всю землю изыде вещание их (Пс. 18, 4)», - в котором обнаружил не только глубокое знакомство со Словом Божиим, но и огромную эрудицию в науках естественно-географических[31]. Сопоставляя новейшие географические теории со священной историей, Никифор доказывает мысль о единстве человеческого рода, происшедшего от Адама и Евы, и общности религиозных преданий всех народов, включая Америку, при различии внешних форм. Вообще, он умел, при всей своей разнообразной и глубокой внешней учености, сохранять верность православной святоотеческой традиции, жить, богословствовать и учить в духе священного Предания Церкви. Это может показаться удивительным, если учесть, что естественным наукам, а также основам классической и современной западной философии Феотокис обучался у католических монахов и профессоров (что, действительно, иногда ставило в затруднение исследователей его жизни). Он был хорошо знаком с современными западными философскими и религиозными течениями, в том числе с учением Вольтера, но все эти знания оставались для него внешними и не коснулись чистоты его православной веры и благочестия. Как пастырь, он, по примеру древних учителей Церкви, часто использовал свои научные и философские познания для защиты православного учения против чуждых взглядов, могущих повредить благочестие народа.

 


[1] Врокинис указывает, что последним зафиксированным документально священнодействием Феотокиса на Керкире является монашеский постриг, имевший место в мае 1765 г. Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. С. 305.

[2] Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 13.

[3] См. [1], [2].

[4] В цит. автобиографическом письме архиепископа Никифора к Н. Н. Бантыш-Каменскому указан год отъезда из Лейпцига - 1768. Возможно, это ошибка, поскольку 4 мая 1767 г. из Константинополя на Керкиру было отправлено письмо Феотокиса по вопросу возобновления Керкирской школы (см. Архиепископ Никифор Феотокис. Благословенным христианам Греции и России. «Даниловский благовестник», М., 2006, с. 251-252).

[5] Григорий (III) Гикас (в русской дореволюционной литературе было принято написание Гика) - представитель албанского княжеского рода; с 1768 г. - Господарь (правитель) Валахии, с 1774 г. - Молдавии.

[6] Правительственная должность в Османской Империи.

[7] На острове Халки, одном из Принцевых островов в Мраморном море, недалеко от Константинополя, располагалось несколько древних монастырей. В 1844 г. здесь была образована первая в Константинопольском Патриархате богословская школа.

[8] Один из почетных титулов Константинопольской знати.

[9] Цит. по: Успенский Ф. И. Никифор Феотоки и Лейпцигское издание толкований на Восьмикнижие // Известия Русского Археологического института в Константинополе. Т. IX. Вып. 3. София, Державна печатница, 1904. C. 321.

[10] См. [3]. Русское издание нам не удалось найти, однако оно упоминается в «Предуведомлении...» в [11].

[11] Название Константинопольского Патриархата.

[12] Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 18.

[13] А. Стурдза (1791-1854) принадлежал румынскому (молдавскому) боярскому роду, дипломат и писатель, автор статьи против вольнодумства германских университетов, «Писем о должностях священного сана» и др.

[14] Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 9.

[15] Там же.

[16] Имеется в виду первая русско-турецкая война 1768-1774 гг.

[17] Архиепископ Никифор сообщает в цит. письме к Н. Н. Бантыш-Каменскому, что это сочинение предполагалось перевести на русский язык и издать, однако это намерение, очевидно, не осуществилось.

[18] Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 12.

[19] Там же.

[20] См. [5].

[21] Ф. И. Успенский замечает, что целью Феотокиса было не исследовать рукописную традицию данных толкований и представить рукописный текст отдельной рукописи (то есть сделать то, чем сегодня дорожит наука при издании рукописных текстов), но дать читателю именно единый наиболее полный свод толкований Ветхого Завета. Успенский Ф. И. Никифор Феотоки и Лейпцигское издание... C. 319-320.

[22] См. [4].

[23] Паисий Величковский (1722-1794) - устроитель монастырей на Афоне и в Румынских землях, где он организовывал иноческую жизнь на принципах умного делания и традиций исихазма. Именно этими традициями славились его монастыри; ученики преподобного Паисия впоследствии принесли их в Россию.

[24] В это время старец Паисий со своим братством находился в монастыре Святого Духа, именуемом Драгомирна, в Молдавии.

[25] Протоиерей Сергий Чертвериков. Правда христианства. М., 1998. С. 121-122. См. также: Жукова Е. В. Личные связи Феотокиса с колливадами... C. 54-56.

При издании нового перевода Слов Исаака Сирина на русский язык, осуществленном в Московской Духовной Академии в 1911 г. (при непосредственном участии ректора епископа Феодора (Поздеевского)) издание Никифора Феотокиса также использовалось для сличения, наряду с славянским переводом Паисия Величковского и новейшими переводами некоторых Cлов непосредственно с сирийского языка.

[26] Движение колливадов возникло в Греции (первоначально на Афоне) во второй половине XVIII века в связи со спорами о колливе и причащении, но главной целью его было возвращение к святоотеческой традиции. Само наименование «колливады» было сперва ироническим прозвищем, но вскоре стало почетным. Основное внимание коливады уделяли возрождению литургической жизни Церкви и православного богословия в святоотеческом духе. Они были, прежде всего, аскетами, «делателями», воплотившими в своей жизни опыт святых отцов. Стремясь донести этот опыт до своих единоверцев и оградить их от пагубных влияний Запада, они издавали сборники по догматическому учению Церкви, книги церковных канонов и правил, жития святых, святоотеческую аскетическую литературу. Возглавители колливадского движения - Макарий Нотарас, епископ Коринфский (1731-1805), Афанасий Париос (1721-1813) и Никодим Святогорец (1748-1809) - причислены Элладской Церковью к лику святых.

[27] Цит. по: Жукова Е. В. Личные связи Феотокиса с колливадами... C. 57-58.

[28] Там же, с. 47.

[29] Там же, с. 37-38.

[30] Ответы на вопросы старообрядцев. С. 396; здесь и далее цитаты из «Ответов» приводятся по изданию 1834 г.

[31] Так, он цитирует описание путешествий по Сибири русского путешественника XVIII века С. П. Крашенинникова, по Камчатке - немецкого исследователя Стеллера, итальянское «путешествие по свету», изданное И. Ф. Каррери в 1699 г. См. Дмитриевский А. А. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора Феотоки. С. 237. А. А. Дмитриевский имел перед собой публикацию этого сочинения Феотокиса в брошюре И. Саккелиона (Σακκελίωνος ᾽Ι. Τοῦ μακαρίου Νικηφόρου τοῦ Θεοτόκη...).


Лейпциг - Вена - Братислава - Яссы. Избрание на Филадельфийскую кафедру.

Феотокис мирно занимался в Лейпциге научными и издательскими трудами, когда его постигла весть о том, что греческая община Венеции избрала его своим епископом. Это избрание стало для него одним из больших жизненных искушений.

Весть эта своей внезапностью привела его в замешательство. По его собственному признанию, он «в течение многих часов пребывал в ужасе». Никифор был далек от тщеславных намерений и совсем не обрадовался такому известию. Он сознавал всю тяжесть епископского служения, к тому же ему было знакомо плачевное положение Филадельфийской кафедры, которую стремился подчинить себе Римский папа[1]. Между Феотокисом и венецианской греческой общиной завязывается переписка, продолжавшаяся почти четыре года (первое письмо Никифор отправил 4 февраля 1772 года из Лейпцига и последнее 8 ноября 1775 года из Ясс)[2]. В письмах Феотокиса ясно выражены его взгляды на святительское служение (на этот раз он вынужден был от него отказаться, но епископство Никифора, как увидим далее, было в путях промысла Божия о нем и о Церкви), а также твердое неприятие церковной Унии.

В первом ответном письме, после мучительных раздумий, Никифор с четкостью выражает свое отношение к архипастырскому служению: «Поскольку епископский сан есть ни что иное как забота о многих душах, и от совершенства или от несовершенства [исполнения таковой заботы] зависит честь и вечное спасение того, кто берет ее себе на плечи, нет человека благочестивого и достойного, или ученого, или добродетельного, имеющего все лучшие качества, который бы не позаботился изо всех своих сил удалить от себя такое предприятие». Именно об этом с первого момента помышлял Никифор; он признавался: «Три дня и три ночи, пока я находился в раздумье об этом предприятии, по мне лился холодный пот и, о чем бы я ни думал, ничто другое не приходилось мне по душе кроме как совершеннейшее отклонение этого избрания»[3]. Несмотря на все свои колебания, Феотокис, глубоко переживавший о судьбе своего народа, решает принять избрание, но лишь при соблюдении определенных условий, которые он и сообщает письменно греческой общине. Во-первых, греческая община должна добиться совершенной независимости от папского престола и Унии и следовать догматам Восточной Православной Церкви, находясь в юрисдикции Константинопольского патриарха (архиепископство Филадельфийское должно быть «истинным чадом Греческой Восточной Церкви» - пишет Феотокис в автобиографическом письме). Во-вторых, избрание его во епископы Филадельфийские должно быть утверждено патриархом Константинопольским[4]. Лишь по исполнении двух этих условий Никифор соглашался приехать в Венецию.

Начинается период борьбы, неопределенности, ожидания. В течение трех лет Феотокис пепрерывно побуждает греческую общину позаботиться об освобождении от власти латинян, отстоять чистоту своего вероисповедания - не престает их «увещевать, советовать, возбуждать». Видя тщетность всех своих усилий и безразличие венецианских греков, он несколько раз заявляет о своем отказе. Его просят подождать, уверяют, что вопрос будет решен положительно, просят приехать в Венецию и разрешить волнующие вопросы на месте. Феотокис ждет, несмотря на то что у него закончились денежные средства и он не может более задерживаться в Лейпциге. Он остается непоколебим и в своем отказе вступить на венецианскую землю до получения общиной независимости от папы, так как его приезд прежде положительного решения этого вопроса ставил бы его под подозрение в принятии Унии. В конце концов, весной 1774 года он переезжает в Вену, затем в Братиславу, затем, возможно, на какой-то период возвращается в Вену. В 1775 году в Галле Феотокис издает книгу «Ответ некоего православного к некому православному брату о насилии католиков...»[5], направленную на просвещение, в первую очередь, греков диаспоры с целью уберечь их от униатского прозелитизма. Он призывает единоверных братьев беспрекословно подчиняться гражданскому законодательству иностранных государств, в которых они проживают, но не допускать компромиссов в вопросах веры. Раскрывая всю обманчивость и гибельность Унии, Никифор убеждает своих соотечественников быть верными чадами Восточной Православной Церкви[6].

Летом 1775 года Никифор переезжает в Яссы[7]. Окончательно убедившись, что Венецианская республика не желает переменить своего пагубного мнения («тщетно мы старались Эфиопа сделать белым»), 6 ноября 1775 года он письменно заявляет из Ясс о своем окончательном отказе от Филадельфийской кафедры. Однако его труды по просвещению соотечественников не пропали даром. Венецианское правительство в лице Феотокиса впервые встретило такой сильный отпор папской претензии на Греческую Церковь в Венеции. Указом от 31 декабря 1780 года оно вынуждено было освободить Филадельфийского епископа от клятвы на верность Унии. Тогда же, впервые после долгого периода запустения, на кафедру был канонично избран и утвержден патриархом епископ Закинфский и Кефаллонийский Софроний.

 


[1] В Венеции с конца XVI в. существовал греческий православный храм во имя великомученика Георгия и номинальная Филадельфийская епископская кафедра (Филадельфия - в первые века христианства город в Малой Азии, ныне г. Алашер в Турции), которая пустовала с 1713 г. По просьбе греков 31 декабря 1761 г. герусией (сенатом) был издан указ, разрешающий греческой общине избирать своего архиепископа, но лишь при условии, что избранный архиерей с клятвой исповедует Флорентийскую унию. По причине этого условия Константинопольский Патриарх не утвердил избрание двух кандидатов в епископы. При таких обстоятельствах 26 января 1772 г. на эту кафедру был избран Никифор Феотокис.

[2] Κούκκου . Ἀνέκδοτοι ἐπιστολαὶ τοῦ Ν. Θεοτόκη... С. 481.

[3] Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 27, сноски 144, 147; Παρανίκα Μ. Νικηφόρος ὁ Θεοτόκης καὶ ἡ ἐν ῾Ενετίᾳ ῾Ελληνικὴ ῾Εκκλησία. ΕΦΣΚ. Τ. 20 (1891). С. 112.

[4] Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 28.

[5] См. [6].

[6] Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 42-43.

[7] Яссы - в то время столица Молдавии.


Яссы. Схоларх Господарской школы.

В Яссах, по приглашению князя Григория Гикаса, бывшего в то время Господарем Молдавии, Ясского митрополита и вельмож, Феотокис становится схолархом (ректором) Господарской школы. Он исправлял эту должность в течение года, а также преподавал математику и геометрию. В одной из рукописей Ново-Нямецкого монастыря хранится письмо преподобного Паисия Величковского к Феотокису, относящееся к этому времени[1], - ответ старца на просьбу схоларха Ясской школы прислать ему монахов для преподавания (Паисий объясняет причины, по которым он не может удовлетворить эту просьбу). Как видим, Никифор деятельно отнесся к устроению вверенной ему школы; он желал видеть в ней преподавателей из известного аскетизмом монастыря Паисия, а значит, воспитывать подрастающее поколение в духе православной святоотеческой традиции.

В Яссах иеромонах Никифор встретил достаточно сильное противодействие некоторых лиц, доставивших ему много неприятностей и невзгод, от которых его не могло оградить даже покровительство князя Гикаса. Различные биографы Феотокиса предполагают, что причиной нападок на ректора Господарской школы было то, что он преподавал «новую философию». Сам Никифор так говорит о причине своего внезапного отъезда: «Увидевши же наступающую опасность жизни сего князя[2], дабы по причине тесной моей с ним дружбы и со мною того ж не последовало, что с ним случилось, просил увольнения, дабы возвратиться в Германию, последуя некоему вельможнейшему путешественнику. Князь сначала согласился и дал мне проводников, но после отказал и удержал меня силою, так что принужден я [был] уйти тайно, последуя за тремя архимандритами из Афонской горы, едущими в Россию». Однако, возможно, были и более веские причины к такому важному жизненному решению. Может быть, Никифор надеялся, что в сильной православной России он сможет принести больше пользы и своему угнетенному народу. Как бы то ни было, летом 1776 года посреди ночи он оставляет Яссы и направляется в Россию. Так вседейственный Промысл Божий, имиже весть судьбами, уготовлял ему новое, значительно более широкое поприще святительского служения в чужой, но единоверной его отечеству стране.

 


[1] Леонид, иеромонах. Литературное наследство Паисия Величковского // Журнал Московской Патриархии, 1957, № 4. С. 57-61. Письмо до сих пор является неопубликованным; его пересказ содержится в труде А. И. Яцимирского «Славянские и русские рукописи румынских библиотек». СПб., 1905. С. 571. См. Жукова Е. В. Личные связи Феотокиса с колливадами... C. 54-55.

[2] Вскоре, в 1777 г., князь Григорий Гикас был убит по повелению Порты (правительства Османской Империи) по политическим мотивам.


Приезд в Россию. Полтава.

В России с 1771 года находился старший соотечественник и близкий друг иеромонаха Никифора Евгений Вульгарис. Еще в октябре 1775 года, в письме, он звал его к себе.

Евгений Вульгарис, «сановитый ученик Лейпцигский», приехал в Россию по приглашению императрицы Екатерины II, которая желала привлечь к содействию своей государственной политике образованных людей не только России, но и Европы («все умственные знаменитости», - говорит А. Стурдза). Он был тепло принят при дворе, архиереями и аристократией и вскоре был рукоположен в архиепископа Славянского и Херсонского[1].

Епархия, в управление которой вступил Евгений, была только что образована и включала в себя территории, недавно отвоеванные у Османской Империи - от Дона до Буга[2]. В нее входили Новороссийская и Азовская губернии[3]. Екатерина II вела политику заселения этих территорий выходцами из порабощенных турками земель, то есть сербами, валахами и греками. Часть из них принимали участие в войнах Российской Империи против Турции и переселились в Россию. В своем указе Св. Синоду Екатерина отмечала, что иноплеменники эти не знают русского языка, но исповедают православную веру, и поэтому повелевала поставить над епархией Евгения Вульгариса - мужа ученого и способного «к упасению Евгений Вульгарис, архиепископ Славянский и Херсонскийстада Христова»[4]. Епископ, который свободно владел греческим языком, мог помочь своим соотечественникам обосноваться на новой земле. С другой стороны, правительство ожидало от него трудов по консолидации населения в столь неоднородном по составу населения крае. Евгений приехал на Славянскую кафедру. Спустя некоторое время в Полтаву, в Крестовоздвиженский монастырь[5], где находилась кафедра Славянского архиепископа, приезжает и иеромонах Никифор.

Сразу же по прибытии в Полтаву Никифор принимается за изучение русского языка, без знания которого его служение было бы затруднительно, даже едва ли возможно. Уже через год он владел им довольно свободно. Архиепископ Евгений, зная ученость Феотокиса и его прежние труды на Полтава. Крестовоздвиженский монастырь. Рисунок Т.Г. Шевченко. 1845 г.педагогическом поприще, назначает его членом местной Консистории[6], а через год - инспектором всех школ епархии.

Строй духовного образования, существовавший в то время в России, основывался на реформах Петра Великого, которые в целом поворачивали Россию от Востока к Западу, от старых византийских влияний к западной цивилизации, возросшей на почве римско-латинской и протестантской[7]. В том же направлении была проведена и реформа образования. Согласно «Духовному регламенту» (1721 г.) в каждой епархии учреждались так называемые «архиерейские школы» - «для детей священнических или и прочих, в надежду священства определенных». Те школы, в которых вводился полный (восьмилетний) курс наук, именовались семинариями. Методы обучения и круг предметов были взяты из Киевской коллегии; в богословии господствовала западная схоластика, преподавание велось на латинском языке, лишь немногие школы держались славяно-греческого направления. Устроение этих школ, как и изыскание средств на их содержание во многом зависело от личного отношения к ним епархиальных архиереев. Такое положение оставалось в целом неизменным на всем протяжении XVIII века, несмотря на введение в 1764 году штатов для духовных учебных заведений и новые веяния екатерининской эпохи. Следует заметить, что секуляризация, вместе с введением штатов, коснулась Малороссии значительно позже - лишь в 1786 году, а Екатеринославской епархии (бывшей Славянской) - в 1788 году.

В Славянской епархии по приезде Евгения Вульгариса существовали лишь начальные школы грамотности и не было ни одной духовной школы для подготовки священства. 24 января 1777 года вновь прибывший архипастырь дал распоряжение своему администратору архимандриту Феоктисту (Мочульскому)[8] устроить при Крестовоздвиженском монастыре школу для десяти мальчиков и учить их основам латыни и еще одного иностранного языка, краткому катехизису, арифметике, географии и истории. Он также отправил в Синод прошение, в котором говорил о необходимости открыть в Славянской епархии семинарию и просил выделить для этого средства. Ответа от Синода не последовало. Тогда решено было действовать своими силами: объявили сбор средств, граф К. Г. Разумовский (последний малороссийский гетман) пожертвовал для целей просвещения принадлежавший ему обветшалый дом недалеко от Спасской церкви, в котором было устроено Епархиальное училище. 27 ноября 1778 года училище было открыто и управление им поручено иеромонаху Никифору[9].

Годом ранее, в 1777 году, по просьбе архимандрита Феоктиста, Никифор составил свою краткую биографию вплоть до иерейской хиротонии в 1753 году, изложив ее в упоминавшемся выше письме. Вероятно, эта просьба была вызвана служебной необходимостью: «по причине вашего ко мне благоволения, прошению вашему повиноваться должен», - пишет Феотокис. Епархиального администратора интересовало образование, которое получил иеромонах Никифор, а также точные даты и обстоятельства монашеского пострига, диаконской и священнической хиротоний («о прочем же вам знать не нужно»). Это письмо, сохранившееся в копии до наших дней, является источником важной для исследователей информации, восходящей к самому Феотокису.

Императрица Екатерина II. Живописный портрет. Д.Г. Левицкий. 1780-е гг. ГТГБудучи присутственным членом Консистории, он вникал в проблемы епархии и духовенства и, насколько ему позволяли обстоятельства, служил делу образования народа. В начале 1779 года преосвященный Евгений подал прошение об отставке. «Решительное призвание к жизни созерцательной скоро взяло верх над принужденною обязанностию епископства, смущавшею его смирение», - поясняет его мотивы А. Стурдза. Императрица согласилась на это при условии, что он назовет себе преемника. Вульгарис указал на иеромонаха Никифора. Указ об отставке архиепископа Евгения был подписан 5 мая 1779 года, а 10 мая Синод подал Екатерине доклад о поставлении епископа на осиротевшую кафедру[10]. В докладе отмечалось, что в епархии проживают очень многие иностранцы, которые не знают русского языка, но исповедуют греко-православную веру, потому-то и предыдущий архиерей был поставлен из греков; ввиду этого желательно, чтобы и новый епископ знал иностранные языки, а в особенности греческий. Императрице предложили на выбор две кандидатуры - иеромонаха Никифора Феотокиса и ректора Киевской Академии архимандрита Кассиана[11]. На вопрос Синода, кому быть архиереем в Славянской епархии, Екатерина собственноручно написала напротив имени Феотокиса: «Сему»[12].

 


[1] Город Славянск предполагалось построить на месте покоренной в 1775 г. Запорожской Сечи, однако он так и не был построен. Епархия называлась Словенской или Славенской, а позднее - Славянской. В жизнеописании, исключая цитаты, мы придерживаемся последнего названия.

[2] По архивным данным, на момент открытия епархии и духовной Консистории в её ведомстве было 232 церкви, 2 монастыря (Полтавский Крестовоздвиженский и Сокольский), 11 часовен, 4 раскольнических часовни. Всего духовных особ в них было 1476 (см. http://meria.dp.ua/culture/pravoslavie/?pid=457). По данным, приведенным в кн.: Неводчиков Н., священник. Евгений Булгарис..., во всей епархии было 344 приходских церкви, из них 232 приходилось на Новороссийскую губернию, а остальные - на Азовскую (С. 26).

[3] Азов - город на реке Дон (ныне в Ростовской области), присоединенный к России в результате первой турецкой войны 1768-1774 гг., вместе с Керчью и др.

[4] Неводчиков Н., священник. Евгений Булгарис... С. 21; Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 42.

[5] До 1786 г. Полтавский Крестовоздвиженский монастырь имел в своем владении несколько сел, две пустыньки, водяную мельницу, монастырю принадлежало около 2000 душ крепостных. Монахов и послушников в монастыре к тому времени было около 50 (см. http://poltavadu.narod.ru/monp.htm).

[6] Консистория - центральный орган епархиального управления, подчиненный епископу (с 1744 г.); в ведение Консистории входило также и духовное образование.

[7] Духовные школы появились в России только в конце XVII в.; в 1685 г. в Москве была основана Славяно-греко-латинская Академия.

[8] Феоктист (Мочульский, 1730-1818) - выпускник Киевской Духовной Академии, впоследствии епископ (с 1801 г. - архиепископ) Белгородский и Курский, известный церковный деятель, автор сочинений по апологетике и педагогике. Архимандрит Феоктист, прежде настоятель Ростовского Яковлевского монастыря, был назначен Св. Синодом администратором Славянской епархии, в помощь Преосвященному Евгению, как знающий русский, латинский и греческий языки и производство епархиальных дел.

[9] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 53-54.

[10] Архиепископ Евгений, уйдя на покой, еще некоторое время оставался в Полтаве и жил в Крестовоздвиженском монастыре, а в 1781 г. переехал в Херсон.

[11] Архимандрит Кассиан (Ляхницкий, 1735-1784) - настоятель Киево-Братского монастыря и ректор Киевской Духовной Академии с 1775 г.

[12] В Синодальный период истории Русской Церкви Святейший правительствующий Синод (малый собор архиереев), действовал «своею от Царского Величества данною властию», то есть получал от императора указы к исполнению и повеления по всем церковным делам; император, согласно архиерейской присяге синодальных членов, был его «крайним судией». Подписи архиереев, членов Синода, придавали синодальным указам церковный авторитет, штемпель же «По указу Его (или Ее) Императорского Величества» придавал им статус государственных законов. Такой же штемпель стоял и на всех постановлениях Консисторий.


Полтава. Архиепископ Славянский и Херсонский.

Архиерейская хиротония происходила в столице. 22 июля 1779 года было совершено наречение иеромонаха Никифора в архиепископа Славянского и Херсонского, а 6 августа, в день Преображения Господня, в соборной церкви Преображенского полка архиепископы Гавриил Новгородский и Иннокентий Псковский[1], в присутствии двух находившихся в то время в Санкт-Петербурге греческих митрополитов Игнатия Готфского[2] и Венедикта Навплийского, совершили чин хиротонии[3]. При посвящении присутствовала и императрица, перед которой Никифор произнес благодарственную речь[4].

Новопосвященный архиепископ[5] приехал в Полтаву лишь в конце октября. Его попечению была вверена епархия обширная, многонациональная, многоязычная; значительная часть паствы - «овец избранного стада Христова» - коснели в невежестве. Тотчас по приезде святитель обратился к ним с первым архипастырским наставлением. В этом трогательном и проникновенном слове он размышляет об архиерейском звании: «Слышу... глас пророка, вопиющего: се, Аз на пастыри, и взыщу овец моих от рук их (Иез. 34, 10); слышу то, и ужасом весь объемлюсь... како возмогу я, будучи немощен, понести толикое бремя и толикие исполнить обязанности...», - и зовет «возлюбленных христиан» ко всякой добродетели и к послушанию «гласу пастыреву»[6].

В течение семи лет Феотокис нес каждодневные архипастырские труды в Славянской епархии, управляя «благочестивыми сими людьми»: «обращал грешников от путей их греховных, утверждал добродетельных в делании добродетели, подкреплял бедствующих, восстановлял падших, врачевал немощных...»[7]. Дела Канцелярии Св. Синода «по донесению архиепископа Славенского» открывают его многообразную деятельность, а также показывают тот круг сложных вопросов епархиальной жизни, которые ему приходилось решать[8]. Среди них - дела о построении новых храмов, о назначении священников, о пострижении послушников и белиц в монастырях[9], о «злословиях на Церковь» раскольников, «о духоборцах на православную веру», а также множество дел об епитимиях: за всевозможные убийства, неправильные браки, разводы, кровосмешения, прелюбодеяния и т.д.[10]

Ахиепископ Никифор заботился о христианах вверенной ему епархии с истинной пастырской ревностью и страхом Божиим. Немало сил и времени уделял он путешествиям по епархии, целью которых было личное Архиепископ Никифор Феотокис. Гравюра нач. XIX веказнакомство со своей паствой[11]. Первое попечение его было о пастырях, «да будут они, яко светильники горящие, просвещая Божественным словом проповеди и святым добродетельным примером»[12]. Тотчас по вступлении на епископскую кафедру он разослал присутствующим в Духовных правлениях[13] протоиереям и иереям послание, в котором увещевал их заботиться о том, чтобы священный сан принимали люди достойные. Это увещание начиналось словами: «Блажен тот народ, где священники ревнительные. Оные бо примером жизни своея всех, как бы небесным светом, озаряют и к богоугодным делам непрестанно возбуждают... Вопреки же, горе тому народу, где священники нерадивые и развратные. Аще убо свет, иже в тебе, тьма есть, то тьма кольми (Мф. 6, 23)»[14].

Одним из главнейших дел архиепископа Никифора было устройство Полтавской семинарии. В этом ему пришлось полагаться в основном на свой собственный опыт, возможности и силы, поскольку никаких определенных правил для семинарий, кроме устаревшего «Духовного регламента», в то время не существовало - ни в составе курсов, ни во времени, ни в методах преподавания[15]. Еще находясь в столице, он неоднократно обращался к императрице с просьбой о выделении средств на организацию столь необходимой Славянской епархии семинарии. 22 сентября 1779 года Екатерина издала Указ об учреждении семинарии и ассигновала на ее содержание 2000 рублей в год[16], что равнялось наивысшему штатному окладу для семинарий, минимальный же оклад составлял всего 490 рублей в год[17].

По возвращении в Полтаву преосвященный Никифор занялся ее устройством. Он снова обратился к графу Разумовскому и заручился его письменным согласием на уступку дома, занимаемого Епархиальным училищем, для семинарии на срок, пока она будет существовать в Полтаве. Вскоре были торжественно открыты классы от латыни до риторики[18], а также общежитие (бурса) для сирот. Ректором семинарии преосвященный Никифор определил полтавского протоиерея Иоакима Яновского[19]. Новооткрывшаяся Полтавская семинария была всесословной: в нее поступили ученики из Киевской Академии, Харьковской коллегии (семинарии) и Переяславской семинарии, дети священно- и церковно-служителей Славянской епархии, а также дворян и купцов Новороссийской и Азовской губерний. В 1780 году были введены дополнительные классы греческого, французского и немецкого языков, а также арифметики и рисования. Внимательный к делу духовного образования, архиепископ сам лично подбирал преподавателей. Кроме образованных полтавских протоиереев, здесь преподавали француз Петр Антон (во французском классе) и специально вызванный из Лейпцигского университета профессор Шаль (в немецком и математическом классах). В сентябре 1783 года был открыт класс философии[20]. Первым учителем философского класса и одновременно префектом семинарии был назначен выпускник Киевской духовной академии Гавриил Бодони - впоследствии выдающийся церковный деятель, митрополит, член Св. Синода, экзарх Молдавии, Валахии и Бессарабии[21]. В 1786 году семинария торжественно праздновала открытие богословского класса, чем был завершен ее полный курс[22].

Торжество началось литургией в Успенском кафедральном соборе, затем, в семинарии, преосвященный Никифор обратился к ученикам с «назидательнейшим поучением» на латинском языке, после которого кафедральный протоиерей произнес слово на русском языке. Церемония закончилась провозглашением многолетий и архиерейским благословением учителя и шести учеников богословского класса[23].

О содержании курсов, преподававшихся в Полтавской семинарии при архиепископе Никифоре, мы не имеем определенных сведений. Думаем, архипастырь стремился к тому, чтобы они были не формальны, а содержательны и интересны и соответствовали уровню современной церковной науки и естествознания, с этой целью и подбирал талантливых учителей. Наладить учебный процесс было непросто - различные предметы вводились в курс семинарии последовательно и с большими перерывами. Другой причиной тому были частые задержки средств, ассигнованных императрицей, которые семинария получала через Курское правление, и то лишь после многих хлопот архиепископа. Так, в одном из рапортов в Синод (от июня 1780 года) Феотокис жаловался на задержку денег и говорил, что он обращался за помощью к наместнику Курской губернии генерал-губернатору П. А. Румянцеву, который повелел Курскому наместничеству выдать деньги; тем не менее, они до сих пор не получены. Далее он описывает плачевное состояние семинарии: жалование преподавателям не выплачивается, дом обветшал, а ученики, живущие при школе, находятся в опасности остаться без пропитания[24]. Очевидно, что семинария существовала во многом благодаря попечению архиепископа Никифора, который неустанно хлопотал не только об ее устройстве, но и об изыскании средств для ее существования. Несмотря на все трудности, Полтавская семинария стала одним из первых рассадников просвещения в Новороссийском крае.

Всюду, где это было возможно, преосвященный Никифор стремился организовывать и начальные школы. Примером тому служит его забота об открытии начального народного училища в городе Мариуполе, населенном греками, который в 1786 году был присоединен к Славянской епархии[25].

Архипастырь, всю жизнь неутомимо заботившийся о благе своих соотечественников, не мог не обратить особого внимания на греков, проживавших в Славянской епархии. Они были хотя и малой частью его разноплеменной паствы, но частью наиболее для него дорогой - верными и возлюбленными (1 Тим. 6, 2) «единородными» братьями. Архиепископ Никифор заботился о том, чтобы они имели священников для совершения богослужения и Таинств[26]. Как стало известно в недавнее время, он находился с ними в постоянной переписке, рассылал по городам, где жили греки (например, в Еникале, Керч, и др.), послания, предназначенные для прочтения в местах их собраний - в храмах или домах[27]. В одном из таких посланий, адресованном «благословенным христианам греческого рода», речь идет об исполнении указа Екатерины II (от 3 августа 1779 года) о создании греческого полка и о переселении всех греков в Таганрог. Видя в этом распоряжении благодеяние к грекам со стороны единоверной им Российской Империи, святитель убеждает своих соотечественников быть законопослушными гражданами и в точности исполнить его. Это послание исполнено признательности и благодарности к России и императрице Екатерине. «Возлюбленные мои христиане, - обращается он к своей греческой пастве, - никакое другое царство не любит наш род так, как державнейшая и великая Империя Русских. В любом другом царстве тебя считают схизматиком, тобой пренебрегают как иноверцем. Потому-то как бы ты ни поработал для того, чтобы иметь честь и благосклонность, должен ты отступить от своей веры и своей Церкви. В Империи же Русских за единоверие ты равночестен, вне подозрения, любим. Мы любим превыше всех других народов русских, потому что мы братья по вере, они же любят нас, как единоверных, превыше всех других родов. Никакой другой царь на земле не имеет столько благосклонности и человеколюбия к нашему роду, сколько имеет человеколюбивейшая и боговенчанная императрица Екатерина II»[28]. Надежду на освобождение своего народа «от тиранского рабства, которое почти уничтожило его» Феотокис связывает с Россией. Помощь с Запада, по его глубокому убеждению, была невозможна по причине существующей схизмы[29] и угрозы потерять православную веру. Образование греческих поселений в единоверной России как государства в государстве, с целью сохранения рода, а также создание греческого военного подразделения было, по его мысли, предпосылкой возрождения Греции. «В будущем же, когда соблаговолит Бог, - пишет он, - тогда великую помощь сможете вы оказать им [своим братьям на родине]»[30]. Архипастырь призывает своих соотечественников к послушанию: «Таковая помышляя, советую как единородный вам и любя чрезвычайно свой род, и как пастырь и отец ваш, отправиться вам с желанием и без всякого промедления во времени в Таганрог». Ибо, убеждает он их, «Бог повелевает нам быть послушными и подчиняться повелениям царей, и тем более благочестивых и православных, благодеющих нам и любящих нас, которых сердце их в руках Его»[31]. Как видим, Феотокис был поистине пастырем для греков диаспоры. Он призывал их именно к стоянию в вере и покорности, предоставляя судьбу своего Отечества промыслу Божию и ожидая помощи от правителей единоверной, сильной и независимой России[32]. Глубоко религиозные греки не могли не исполнить совета и благословения своего архипастыря; известно, что на основании упомянутого указа Екатерины II вскоре началась организация Греческого полка в Таганроге[33].

Еще одна сложная проблема, с которой архиепископу Никифору пришлось столкнуться на Славянской кафедре, была связана с населенностью Новороссийского края старообрядцами. Их число стало быстро увеличиваться после Манифестов от 16 марта 1754 года и 4 сентября 1755 года, которыми правительство приглашало их вернуться из Польши и Молдавии на новые территории Российской Империи. Особенно приток переселенцев усилился в первые годы царствования Екатерины II. Раскольники, если не de jure, то de facto, получили почти полную свободу своей веры и прежние суровые меры против них потеряли свою силу. Архиепископ Никифор стал одним из первых иерархов, предпринявших попытку воссоединить их с Церковью, воплотив в жизнь идею единоверия еще до появления самого этого термина[34].

Старообрядцы-поповцы селения Знаменка Елисаветградского[35] уезда, вышедшие из Молдавии, еще ранее обращались к преосвященному Евгению Вульгарису с просьбой дозволить им «построить церковь, иметь священника из своей среды и употреблять старинные книги»[36], но тогда дело это не имело движения. Те же староверы снова обратились к преемнику Евгения Никифору Феотокису. 14 февраля 1780 года они подали ему прошение с той же просьбой, которую сопроводили и письменным исповеданием своей веры, в котором, как свидетельствовал о том сам архиепископ Никифор, «от всего сердца и всей души отрицаются всех раскольнических толков и признают Церковь Греческую истинною, вселенскою, кафолическою и апо­стольскою, все ее догматы, Таинства и обряды - соглас­ными со Словом Божиим, преданиями св. апостолов и семи Вселенских соборов, а находящихся вне греко-русской Церкви - заблуждающимися»[37]. Под прошением подписалось 116 человек. Успев заручиться благорасположением генерал-губернатора Новороссийского края князя Г. А. Потемкина, податели вручили преосвященному также рекомендательное письмо от него, которое означало не что иное, как поддержку и ходатайство.

Для увещания староверов Феотокис составил «Окружное послание всем именующим себя староверами, в Славенской и Херсонской епархии обитающим»[38]. Оно было разослано по местам их жительства и, как замечает А. Стурдза, оказало на раскольников действие «торжественное» - «как свидетельство греческого епископа, чуждого их семейственной распре и пленившего их почтение светом кроткого благочестия»[39]. Архипастырь и лично посещал их селения, а также посылал для бесед с ними «почтенного и ученого» елисаветградского священника Димитрия Смолодовича, который впоследствии совершил над ними чин присоединения к Церкви. По свидетельству одного старообрядца - очевидца описываемых им событий - преосвященный Никифор увещевал их присоединиться к Православной Церкви[40], обнадеживая, что «он дозволит из... часовни церковь освятить и, кого пожелают, из своих поставить им священника, по старопечатным книгам служить дозволит и всякие христианские потребы отправлять тому священнику дозволит по старообрядчеству» (из частного письма). Их увещевал от его имени и священник Димитрий, но его речи не произвели действия на староверов. «Сего же июля [1780 года], - продолжает упомянутый старообрядец, - архиепископ Никифор приехал в слободу Знаменку, и похитил тамошних многих жителей, ибо они от него приняли священника, и освятил им церковь»[41]. Освящение вновь построенного храма произошло 18 июня 1780 года; святитель совершил в нем литургию при пении двух хоров - архиерейского (по новым книгам) и составленного из присоединившихся к Православию старообрядцев (по старым)[42].

Имея в руках доказательство искренности старообрядцев и рекомендацию князя Потемкина, преосвященный Никифор удовлетворил их просьбу без предварительных переговоров с Синодом, основываясь на церковных правилах о снисхождении к обрядовым особенностям при единстве веры и догматов. При этом он имел в виду и изданное Святейшим Синодом в 1765 году «Увещание в утверждение истины» архиепископа Платона (Левшина, в то время еще иеромонаха), в котором утверждалось, что употребление как старых, так и новых книг и обрядов является православным и допустимым. Охваченный чувством великой благодарности Богу о присоединении к Церкви ее заблудших овец, 3 августа 1780 года Феотокис пишет восторженное письмо к Новгородскому архиепископу Гавриилу, первенствующему члену Св. Синода, в котором уведомляет его о происшедших событиях[43]. К письму были приложены и официальные донесения в Синод. Однако в Синоде, вопреки ожиданию Феотокиса, его действия не вызвали восторга - в отличие от «Окружного послания», которое также было доведено до сведения Синода. Никифор долго не получал никакого ответа, и лишь 11 октября 1781 года архиепископ Гавриил написал ему письмо, в котором указывал на недопустимость такого снисхождения к «раскольникам». При этом он ссылался, в частности, на постановления Большого Московского Собора 1667 года, который с клятвой запрещал употребление старых книг и обычаев. «Желал бы я, - писал Гавриил, - чтобы ты посмотрел Деяния собора, который учредили в Москве греческие патриархи, правила, данные Синоду Петром Великим[44], и присягу, которую дают поставляемые во епископы[45], - увидишь, что они запрещают делать раскольникам такого рода снисхождение, какое ты сделал». Глубоко огорченный, Феотокис готов был подчиниться мнению высшего церковного правительственного органа. Тем не менее, считая не лишним обосновать свой собственный взгляд, он отправляет митрополиту Гавриилу и в Синод послание с подробным изложением оснований и причин, по которым он пошел на такое «снисхождение» («Краткое повествование о обращении раскольников селения Знаменки ...»). В нем архиепископ Никифор дает богословское обоснование своих действий, приводит многочисленные убедительные примеры из древней и новейшей церковной истории, совершает экскурсы в историю богослужебного устава, текстологию Священного Писания, ссылается на церковные правила и мнения святых отцов, во всем показывая незаурядную эрудицию и глубокие познания. Доводы его были столь вески, что его «снисхождение», встреченное сперва с неудовольствием, тем не менее, не было отменено - правда, в надежде на то, что в скором времени староверы будут приведены к полному единству.

Так инициатива Феотокиса стала для Св. Синода как бы катализатором в обсуждении вопроса об «условном единении», названном впоследствии «единоверием», которое вынашивалось еще с 60-х годов XVIII века. Решительные действия Славянского архиепископа сделали таковое реальностью и способствовали его окончательному признанию и узаконению[46]. Немаловажную роль здесь сыграло и то обстоятельство, что инициатива эта принадлежала «мужу иностранну», архипастырю «рода греческого».

«Первый серьезный успех в создании условного единения, - замечает профессор Б. В. Титлинов, - выпал на долю святителя-грека. Весьма возможно, что это обстоятельство содействовало успеху. Как грек, преосвященный Никифор смотрел на обрядность с широкой точки зрения, развиваемой еще патриархом Паисием [в письме] Никону[47], и был чужд русских предубеждений по отношению к раскольникам. Заметим, как грек, Никифор и для раскольников явился в некотором роде лицом нейтральным, представителем вселенского Православия, голос которого был для них убедительнее. Наконец, может быть, именно благодаря своему иностранству преосвященный Никифор не усомнился сам обратиться к раскольникам со словом увещания и призывом к Церкви, обещая им сохранение старых обрядов...»[48].

Платон (Левшин), митрополит МосковскийДеятельность Феотокиса по обращению старообрядцев повлекла за собой переписку не только с первенствующим членом Св. Синода, митрополитом Новгородским и Санкт-Петербургским Гавриилом, но и с архиепископом (а затем митрополитом) Московским Платоном[49]. Оба эти образованнейшие архиереи, каждый по-своему, были замечательными церковными деятелями екатерининского царствования. Митрополит Платон, автор упоминавшегося «Увещания», будучи членом Св. Синода и архиереем Московской епархии, занимался вопросом обращения старообрядцев; «пунктами о единоверии» с его поправками в 1800 году было определено церковное положение единоверцев. Архиепископ Никифор обращался к нему в связи со своей деятельностью в этой области[50]. Очевидно, двух иерархов связывал не только вопрос единоверия, но и значительно более разнообразный круг общих интересов и взаимное расположение (в письме к Феотокису Платон упоминает также книги, которые тот просил у него, «рекомендует себя в его любовь», просит молитв).

Гавриил (Петров), митрополит Новгородский и Санкт-ПетербургскийК митрополиту Гавриилу Никифор относился с искренним и глубоким почтением - очевидно, не только из уважения к его сану и чину, не только как к святителю, от руки которого он принял благодать архиерейства, но и потому, что видел в нем человека близкого по духу и мировоззрению (несмотря на свое высокое положение, митрополит Гавриил был строгим постником, молитвенником и аскетом, насадителем в России православного просвещения, ревнителем монашеского возрождения)[51]. В ответном письме митрополита Гавриила к Феотокису видна искренняя дружба и неподдельная любовь, митрополит не скрывает своего нежелания огорчить адресата: «я не знал, да и теперь не знаю, что писать», в конце обещает содействие в издании русского перевода его проповедей[52]. И хотя ответ митрополита Гавриила оказался неблагоприятным, преосвященный Никифор, высоко ценя его мнение, просит дальнейшего руководства «в настоящем деле», умоляет любить его, как своего «послушнейшего во Христе сына, и никогда не забывать». И он действительно, на деле, постарался, «изменив свой образ мыслей» от снисходительности к строгости (акривии), «привести староверов к более здравым понятиям», о чем свидетельствует, в частности, письмо протоиерею Димитрию Смолодовичу, написанное вскоре после ответа митрополита Гавриила[53]. Однако такой образ действий оказался значительно менее эффективным.

Вскоре после описанных событий староверы Бахмутского уезда, прочитавшие «Послание» Феотокиса, направили ему «Соловецкую челобитную»[54], дополненную множеством своих возражений. Преосвященный Никифор, «облекшись духом акривии» составил на нее «Ответы»[55] в духе обличительной противораскольнической литературы. «Ответы», как и другие творения Феотокиса, предназначавшиеся для русской паствы, были написаны сперва на греческом и затем переведены на русский язык[56]. Они отличались резкостью вразумлений и пришлись не по душе раскольникам, которые остались при своем мнении.

Среди населения Новороссийской губернии было также много униатов, переселившихся с польских земель. Под их влиянием здесь распространились некоторые западные обычаи, в частности, крещение обливанием; на эти обычаи, как на несогласные с церковными канонами, указывали старообрядцы. Феотокис обличил это уклонение в латинские обычаи в «Окружном послании против обливательного крещения всечестным протоиереем и честным иереем, во Славенской епархии состоящим». В послании он настаивает на том, чтобы вывести из употребления обливательное крещение и крестить так же, как и в Великороссии - через полное погружение[57].

Преосвященный Никифор принимал в церковное общение желавших перейти из Унии в лоно Православной Церкви, назначая в униатские приходы православных священников, но священников-униатов священниками не считал и принимал их как мирян. По этому поводу он направил в Синод свое «Рассуждение, содержащее причины, доказывающие, что с рукоположенными от униатских епископов поступать надлежит так, как с мирскими»[58].

Пребывая в Крестовоздвиженском монастыре, архиепископ Никифор расширил архиерейский дом пристройкой здания для епископа, построил величественную четырехъярусную колокольню, подобную колокольне Киево-Печерской Лавры, ставшую украшением монастыря.

При архиепископе Славянском и Херсонском Никифоре, по указу императрицы, состоялось открытие Екатеринославского наместничества (губернии). Поскольку губернский город Екатеринослав[59] еще не был построен, открытие наместничества в июне 1784 года происходило в Кременчуге. Сюда, по указу Синода, прибыл архиепископ. В первый и последний день торжеств святитель, всегда заботившийся о распространении слова Божия, сказал «приличную месту и времени проповедь», по уездным же городам он для этой цели разослал ученых священников[60].

В 1886 году Новороссийская губерния готовилась к встрече Екатерины II, которая в следующем году собиралась, по желанию Потемкина, совершить путешествие по югу России и в Тавриду. Архиепископ Никифор составил специальную «церемонию, которую намерен иметь преосвященный архиепископ Славенский» на этот случай[61]. Однако участвовать в ней ему не пришлось.

 


[1] Архиепископ Новгородский и Санкт-Петербургский Гавриил (Петров, 1736-1801), с 1783 г. - митрополит; архиепископ Псковский и Рижский Иннокентий (Нечаев, 1722-1799). Оба - члены Св. Синода и выдающиеся архиереи екатерининской эпохи.

[2] Игнатий (Гозадино), митрополит Готфский (Готфийский) и Кафийский, † в г. Мариуполе в 1786 г.

[3] Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 62-63; см. также: Из бумаг митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского Гавриила. Неизданные материалы для биографии его, собранные и обясненные Н. И. Григоровичем // Русский Архив, 1869. X. С. 1597-1599.

В Архиве Св. Синода (РГИА. Ф. 834. Оп. 1. Д. 1101), под именем «Никифора, архиепископа Словенского и Херсонского, из иеромонахов», хранится рукопись «Чин присяги архиерейския» на греческом и русском языках, на 36 листах, датированная 6 августа 1779 г., с пометкой: «против российского подлинника исправлял Святейшего Правительствующего Синода переводчик Лука Сичкарев». Очевидно, перед хиротонией Никифор перевел русский чин архиерейской присяги (вероятно, имеется в виду «чин обещания и исповедания архиерейского», включенный в чинопоследование архиерейской хиротонии, изданный в 1725 г.), отличавшийся от принятого в Греции.

[4] См. Архиепископ Никифор Феотокис. Благословенным христианам Греции и России (далее - Благословенным христианам...), с. 207-209.

[5] В XVIII в. в России (по примеру православного Востока) титул архиерея зависел от кафедры: некоторые епархии управлялись митрополитами, другие архиепископами, третьи - епископами, - и поэтому обычны были хиротонии в архиепископы или в митрополиты. Петр I ввел постепенное восхождение по иерархической лестнице, однако этот принцип впоследствии соблюдался далеко не всегда. После введения штатов в 1764 г. епархии были разделены на три степени, однако правил для титулования епископов не было установлено. Архиепископский сан перестал быть связан с определенными епархиями и превратился в личное отличие епископов после 1867 г., когда было отменено деление епархий на степени. См. Смолич И. К. История Русской Церкви. 1700-1917, ч. I. Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. М., 1996. С. 293-296.

[6] См.Благословенным христианам... с. 210-211.

[7] Там же.

[8] Согласно «Духовному регламенту», который в XVIII в. являлся основным руководством для церковного управления, все значительные епархиальные вопросы («если таковый случай явится трудный, и недоумевал бы епископ») должны были решаться по согласованию с Синодом.

[9] Между прочим, от октября 1781 г., «о смерти находившегося в Полтавском Крестовоздвиженском монастыре бывшего игумена Московского Знаменского монастыря Софрония и об оставшемся после него имуществе» (РГИА. Ф. 796. Оп. 62. Д. 599).

[10] РГИА. Ф. 796. Оп. 60-67.

[11] Архиепископ Гавриил (Розанов) сообщает об одном из таких путешествий, которое преосвященный Никифор совершал с апреля почти до июля 1780 г. (Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 75).

[12] Из «Слова на отшествие из епархии».

[13] Окружные органы управления, подчиненные Консистории. В Консисториях и Духовных правлениях присутствовали и монахи, и приходское духовенство.

[14] См.Благословенным христианам... с. 214-215.

[15] См. Знаменский П. В. Руководство к русской церковной истории. Издательство Белорусского Экзархата, 2005. С. 568.

[16] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 70. Об этом же свидетельствуют и архивные материалы (напр. РГИА. Ф. 796. Оп. 60. Д. 301. Л. 37).

[17] См. Знаменский П. В. Руководство к русской церковной истории. С. 565.

[18] По общепринятой в то время программе семинарий класс риторики был шестым по счету; в его программу входили библейская история, церковный устав и риторика. Смолич И. К. История Русской Церкви. С. 409.

[19] Впоследствии - архимандрит Иероним, настоятель первоклассного Новгород-Северского монастыря.

[20] Здесь изучались логика, метафизика и политика (история), естественная история и история философии. Смолич И. К. История Русской Церкви. С. 409.

[21] Митрополит Гавриил (Бонулеску-Бодони) принадлежал к числу замечательных иерархов Русской Православной Церкви конца XVIII - начала XIX вв. В разное время он был епископом Бендерским и Белгородским (Аккерманским), Екатеринославским, митрополитом Киевским, в конце своей жизни - митрополитом Кишиневским и Хотинским, первым архипастырем Бессарабии после ее присоединения к Российской Империи.

[22] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 71-72. В богословском классе преподавались герменевтика, догматика, нравственное богословие, апологетика и история Церкви, пасхалия и Кормчая книга, а также почти наизусть выучивалась «Книга о должностях пресвитеров церковных» (изд. в 1776 г., до середины XIX в. - основное учебное пособие по пастырскому богословию для духовных школ Русской Православной Церкви). Смолич И. К. История Русской Церкви. С. 409-410. Заметим, что семинарии с полным курсом обучения были тогда далеко не во всех епархиях. К концу екатерининского царствования их насчитывалось 30. См. Знаменский П. В. Руководство к русской церковной истории. С. 564.

[23] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 73.

[24] РГИА. Ф. 796. Оп. 61. Д. 301. Л. 2-2об.

[25] См. письма архиепископа Никифора к гражданам Мариуполя;Благословенным христианам... с. 215-220.

[26] Так, среди его донесений Св. Синоду находим ходатайство «о назначении к выехавшим из Еникула [Еникале] в Колпаково грекам для преподавания им христианских потребностей греческого иеромонаха Анании» (РГИА. Ф. 796. Оп. 62. Д. 499); «о священнике, вышедшем из турецкой области, Максиме Степановиче, приведенном к верноподданнической присяге и назначенном священником в церковь Еникольской крепости [где проживали греки]» (Оп. 63. Д. 480).

[27] Об одном собрании писем Феотокиса, адресованных, главным образом, греческой диаспоре, относящихся к 1769-1783 гг., см. Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции... C. 212.

[28] Цит. по: Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции... C. 215.

[29] Схизма - здесь: раскол, разделение между Православной и Католической Церквами.

[30] Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции... C. 214.

[31] Там же, с. 216.

[32] В своих взглядах на греческое освободительное движение он был близок к позиции колливадов.

[33] Она продолжалась до 1783 г.; в 1784 г. полк был переселен вглубь только что присоединенного Крыма. Центром нового поселения стала Балаклава; по имени этого города, расположенного в 12 верстах от Севастополя, и наименовался полк.

[34] Единоверием, или условным единением, именуется такое церковное единение, когда при законном священстве сохраняется старый обряд. Заметим, что и другие русские иерархи примерно в те же годы или даже несколько ранее делали попытки воссоединения старообрядцев с Церковью, ограничиваясь, впрочем, дозволением церковного употребления старопечатных книг. Однако общепризнано, что опыт святителя Никифора был первым наиболее значительным опытом такого рода, и единовременные ему движения в направлении единоверия имели более скромные размеры. См. Титлинов Б. В. Гавриил Петров... C. 888-890; Лебедев Е. Единоверие в противодействии русскому обрядовому расколу. С. 4.

[35] Елисаветград после 1924 г. назывался Кировоградом.

[36] Кем и как было положено начало единоверию в Русской Церкви. С. 110.

[37] Краткое повествовании об обращении раскольников селения Знаменки; см.Благословенным христианам... с. 236-244.

[38] Оно было напечатано впервые в Москве в 1800 г., в кн.: Ответы на вопросы старообрядцев; книга переиздавалась в XIX веке не менее пяти раз. См.Благословенным христианам... с. 223-231.

[39] Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 26-27.

[40] Из контекста письма не ясно, о каком старообрядческом селении идет речь.

[41] Скальковский А. А. Хронологиеское обозрение истории Новороссийского края. С. 278-279. См.: Его же. Русские диссиденты в Новороссии. С. 773-774.

[42] В Предуведомлении к «Ответам на вопросы старообрядцев» (С. 3) упоминается об обращении архиепископом Никифором старообрядцев еще одного селения Елисаветградского уезда - Злынки.

[43] Переписку архиепископа Никифора с архиепископом Гавриилом по вопросу присоединения старообрядцев см. в кн.:Благословенным христианам... с. 231-236.

[44] Очевидно, имеется в виду «Духовный регламент»; некоторые последующие указы Синоду также содержали строгие указания относительно старообрядцев (например, указ от 28 февраля 1722 г., определивший правила относительно отмененной обрядности).

[45] Очевидно, имеется в виду верноподданническая присяга для архиереев, которая включалась в «чин исповедания и обещания архиерейского»; или, возможно, сам этот чин, который в XVIII в. включал обещание «неприимания странных обычаев в церковных преданиих и чинех». См. Дмитриевский А. Ставленник. Киев, 1904. С. 222.

[46] Именно в это время, в 1781 г., митрополиты Гавриил, Иннокентий и архиепископ Московский Платон (Левшин) вели переговоры об условном единении со Стародубскими старообрядцами; в 1785 г., в ответ на их просьбу, князь Г.А. Потемкин, с согласия императрицы, пригласил их переселиться в Таврические области, где им даны были священники, поставленные от Таврического архиерея, устроены приходские церкви и монастырь. Подобное же движение имело место в разных областях России, и оно имело своим итогом «пункты о единоверии» митрополита Платона 1800 г., утвержденные императором Павлом, которыми было определено церковное положение единоверцев; с этого времени вошло в употребление и само слово «единоверие». См. Субботин Н. О единоверии. По поводу его столетнего юбилея. М., 1901. С. 61.

Заметим и то, что единоверцы относятся к архиепископу Никифору с большим уважением, почитая его как первого учредителя единоверия, определившего его смысл и указавшего его основные начала; его «достопамятное имя» вспоминалось с особой признательностью в дни празднования 100-летнего юбилея единоверия (там же, с. 15-16). Н. Субботин замечает, что архиепископ Никифор «понимал единоверие и смотрел на него беспристрастнее, прямее и вернее, чем даже митрополит Платон» (там же, с. 82).

[47] Имеется в виду ответ Константинопольского патриарха Паисия I (1652-1653, 1654-1655) на обращение к нему патриарха Никона за решением спорных вопросов церковной практики, касавшихся, главным образом, обрядовых особенностей Русской Церкви. В нем Паисий давал понять законность обрядовых различий между Поместными Церквами, однако Никон не оценил этой мысли греческого патриарха.

[48] Титлинов Б. В. Гавриил Петров... C. 887.

[49] Платон (Левшин, 1737-1812) - выдающийся архиерей, великий проповедник (его называли «вторым Златоустом»), законоучитель наследника Павла Петровича, устроитель духовных школ, ревнитель учености и просвещения («по особой любви к просвещению» он принял монашество).

[50] См. письмо архиепископа Платона к Архиепископу Никифору в кн.:Благословенным христианам... с. 245-246.

[51] Конец XVIII в. характеризуется напряжением и подъемом духовной жизни и «монашеским возрождением» в России, которое было реакцией на Петровские реформы. И митрополит Гавриил был одним из главных деятелей этого возрождения. Он общался со всеми выдающимися иноками того времени. Стремясь духовно укрепить угасающие монастыри, он привлекал к этому делу опытных иноков. Вызванный им из Саровской пустыни старец Назарий стал возродителем обедневшего Валаамского монастыря; старец Адриан из Брянских лесов благоустроил Коневскую обитель; старец Игнатий, вызванный из Пешноша, устроил Тихвинский монастырь. Всюду митрополит Гавриил вводил взамен анархии общежительный устав и сам написал его. Снабжал монастыри святоотеческой литературой. В 1793 г. напечатал славянский перевод Добротолюбия, присланный ему старцем Паисием (Величковским).

[52] Имеются в виду «Поучительные слова на Святую Четыредесятницу», впервые изданные на греческом языке в Лейпциге в 1766 г. и переведенные на русский язык бывшим обер-секретарем Св. Синода Стефаном Писаревым. Русский перевод их так и не был издан. См. [1].

[53] Письма к протоиерею Димитрию Смолодовичу см. в кн.: Благословенным христианам... с. 246-248.

[54] Эта челобитная, направленная в 1667 г. в Москву к царю Соловецкими иноками, не принявшими исправленных книг, особенно высоко ценилась в среде раскольников.

[55] Они включены в кн.: Ответы на вопросы старообрядцев.

[56] Самим Феотокисом, как предполагает М. Соловьев, или же под его руководством (Проповеди Никифора Феотоки. С. 72).

[57] См. [37]. М. Соловьев неверно указывает, что это послание было напечатано в Херсонских епархиальных ведомостях за 1875 г. № 2 (Проповеди Никифора Феотоки. С. 72). Было ли оно в действительности опубликовано и если да, то в каком издании, - нам не удалось установить.

[58] См. [38].

[59] Ныне город Днепропетровск.

[60] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 85-86. См. письмо преосвященного Никифора князю Г. А. Потемкину от 18 июня 1784 г. в кн.:Благословенным христианам... с. 252-254. Очевидно, Феотокис, налаживая в своей епархии церковную проповедь, брал в пример институт так называемых иерокириксов (священнопроповедников), существующий в Греческой Церкви до сего дня; иерокириксы назначаются епископом специально для дела проповеди и проповедуют Слово Божие в различных храмах епархии.

[61] Она изложена в Записках императорского Одесского общества истории и древностей, т. 9. Одесса, 1875. С. 281-282.


Астрахань. Архиепископ Астраханский и Ставропольский.

28 ноября 1786 года императрица подписала указ Синоду о перемещении некоторых епископов. Этим указом архиепископ Никифор назначался на Астраханскую кафедру, на место умершего незадолго до того (10 ноября) преосвященного Антония (Румовского). 3 декабря указ был подписан в Синоде, а 26 декабря дошел до Феотокиса, который ответствовал, что «с помощью Божиею исполнение [указу] учинить постарается»[1].

Биографы архиепископа Никифора предлагают разные версии, объясняя его перемещение. Так, некоторые авторы[2] считают, что причиной перемещения была его «чрезмерная пастырская ревность» в отношении униатов, вызвавшая их недовольство. Синод не одобрил воззрения преосвященного Никифора[3], и для устранения в крае народного недовольства «приличным нашел пастырской ревности Никифора дать другое поле духовного служения, переместив его в Астраханскую епархию». Наиболее правдоподобным нам представляется объяснение современного исследователя Бруэса, который видит причину перевода Никифора в его прекрасных архипастырских способностях и успехах в устроении Славянской епархии. Дела здесь были уже в основном налажены, в то время как в подобной ей по многонациональному составу населения и обширности[4] Астраханской епархии не было даже семинарии с полным курсом обучения. Как бы то ни было, перевод Феотокиса на Астраханскую кафедру произошел по указанию, а может и инициативе, правителя Новороссийского края князя Г. А. Потемкина, годом ранее ставшего также генерал-губернатором Саратовским и Астраханским, наместником Кавказа. Об этом свидетельствует письмо советника по делам внешней политики А. А. Безбородко к Г. А. Потемкину, в котором сообщается, что «высокопреосвященнейший епископ Никифор» был переведен в Астрахань согласно его [Потемкина] желанию[5].

На свою новую кафедру, располагавшуюся в Астраханском Спасо-Преображенском монастыре, архиепископ Никифор прибыл 5 мая 1787 года. Фрагмент Карты Российской Империи из Атласа Российской Империи, составленного Академией Наук в 1745 г. РГБНа следующий день, в праздник Вознесения Господня, он совершил крестный ход из Николаевской церкви что на Кремлевских воротах внутрь Кремля, к Успенскому кафедральному собору, в котором служил свою первую литургию в новой епархии и произнес проповедь о любви. После благодарственного молебна, в сопровождении духовенства и граждан, Никифор вступил в Архиерейский дом. Он стал семнадцатым архиереем Астраханской епархии[6].

Одной из первых и главных его забот на новом поприще, как и на прежнем, стала организация семинарии. Астраханская семинария, учрежденная еще в 1776 году (с наивысшим штатным окладом в 2000 рублей), была торжественно открыта 6 января 1778 года, однако предшественнику Никифора архиепископу Антонию удалось наладить лишь первоначальную школу[7]. Еще до приезда на Астраханскую кафедру в письме к бывшему администратору Славянской епархии, а в то время уже епископу Белгородскому и Курскому Феоктисту (Мочульскому)[8], Никифор выражает заботу о приискании себе достойного помощника на ниве просвещения. Преосвященный Феоктист отпустил для этой цели иеромонаха Сильвестра Лебединского, учителя поэзии Харьковской коллегии - одной из Никифор Феотокис, архиепископ Астраханский и Ставропольскийизвестнейших Российских семинарий. По приезде в Астрахань в сентябре 1787 года Сильвестр был назначен учителем философии и богословия и вместе с тем префектом семинарии; с этого времени началась деятельная и решительная организация семинарии. Было открыто семь классов[9], то есть учрежден полный семинарский курс, и Астраханская семинария действительно стала средним духовным учебным заведением, по образцу Харьковской коллегии. В 1790 году иеромонах Сильвестр был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Спасо-Преображенского монастыря, а в следующем году стал ректором Астраханской семинарии. Его называли «первым образователем Астраханской семинарии»; впоследствии, с 1794 года, Сильвестр Лебединский был ректором Казанской Духовной Академии, а в 1807-1808 гг. - двадцать первым Астраханским архиепископом[10].

В 1791 году риторический класс Астраханской семинарии окончил Кирилл Васильев († 1837), будущий ключарь Астраханского кафедрального собора и составитель «Ключаревской летописи» - «Истории о начале и возвышении Астрахани, случившихся в ней происшествиях, об архиереях в оной бывших, а также о воеводах, градоначальниках и губернаторах». В нее вошла и краткая биография семнадцатого Астраханского архиерея архиепископа Никифора Феотокиса[11].

Архипастырь принимал участие в устроении и других, как церковных, так и светских школ Астраханской епархии[12], в частности, Главного Астрахань. Начало XX в.народного училища в Астрахани, открытого в сентябре 1788 года. К 1791 году в епархии было 19 частных русских школ, которые существовали при поддержке местных общин. Архиепископ Никифор возглавлял Моздокскую школу, которая была устроена для просвещения горцев в 1777 году при Осетинской Комиссии[13]. В июле 1790 года по прошению Саратовских священнослужителей стараниями Феотокиса было открыто духовное училище в Саратове, в стенах Спасского монастыря [14].

Однако семинария и немногочисленные школы не могли удовлетворить всех нужд обширнейшей епархии, и святитель по-прежнему мог «почти каждодневно, с немалым прискорбием» видеть, что как простые христиане, так и кандидаты в священнослужители зачастую не знают даже начальных оснований христианской веры. Чтобы хотя отчасти исправить сей тяжкий духовный недуг своей паствы, преосвященный Никифор учредил в Астраханской епархии обучение детей катехизису при храмах. Оттого что христиане «вовсе не ведают догматов и учения православной христианской веры, - пояснял он это нововведение, - некоторые легко от раскольников прельщаются и, оставив православную спасительную веру, падают в их ереси и суеверия»[15]. Таковые Феотокису на новом месте своего служения вновь пришлось с «несказанной болезнью и сердечными воздыханиями» исправлять[16].

В состав Астраханской епархии входили области, занятые иргизскими старообрядческими монастырями (на реке Иргиз, в Саратовской области). Узнав об этом, он разослал Окружное послание, в котором призывал заблудших сынов возвратиться в лоно Церкви[17]. В июле 1790 года, когда Феотокис, совершая пастырский объезд епархии, находился в Саратове, к нему от имени иргизских старообрядцев-поповцев обратились строитель Успенского скита на Иргизе Сергий и уставщик Прохор с просьбой ответить на некоторые вопросы о предметах разномыслия староверов с Православной Церковью. «Видя мы Вашу такую к нам убогим архипастырскую благосклонность, - писали они, предваряя свои вопросы, - и велеотеческую милость, осмеливаемся припасть еще к стопам Вашего Высокопреосвященства и просить на наше следующее Вам представление архипастырского Вашего законноправильного от святых отец писания, рассуждения и решительности»[18]. Вскоре они получили «Ответы»[19] Феотокиса. Разрешая недоумения и отвечая на возражения иргизских староверов, архипастырь опирался на Священное Писание и церковные правила. Мягкий, проникнутый любовью тон его увещаний мог произвести на них сильное впечатление. «Очи мои изливают воду, - заканчивает преосвященный свои «Ответы» скорбными словами пророка, - яко удалися от мене утешаяй мя, возвращаяй души ваши: погибоша сынове мои, яко возможе враг (Плач 1, 16-17). Но вы предлагаете вопросы, просите решения и к Церкви обратитися обещаваетесь <...> Я искреннею совестию свидетельствуюсь пред вами, да и самые вышеписанные решения доказывают, что вопросы ваши старался я решить не мирскими, но церковными доводами, законами Божиими, правилами святых отец и определениями, от Священного Писания взятыми, имея всегда пред очами своими искренность и истину Божию»[20]. Иргизский строитель, искренне желавший познать истину и еще прежде думавший о благословенном священстве, нашел в Никифоре мудрого, исполненного христианской любви пастыря, который сумел уверить его в правоте Православной Церкви и неправде раскола. Сергий разослал «Ответы» Никифора по всем иргизским монастырям и в общества своих единоверцев, находящихся в Москве и Санкт-Петербурге, где они весьма способствовали принятию раскольниками единоверия. Однако иргизские поповцы остались при своем мнении и оказали столь сильное сопротивление Сергию, что тот вынужден был удалиться из Иргиза. Впоследствии он написал свое знаменитое «Зеркало для старообрядцев» - «единственно в их (старообрядцев) пользу... да узрят тот истинный свет, который меня осиял, и да обратятся на путь правды»[21].

Астраханский край был заселен народами разных национальностей и разных вероисповеданий; среди них были татары-магометане, армяне, небольшое число католиков и лютеран. Архипастырю, всегда старавшемуся о просвещении истиной Христовой всех людей, удалось, по свидетельству А. Стурдзы, обратить в Православие даже нескольких мусульман, несмотря на то, что опыт веков не раз доказывал, как это трудно[22].

Архиепископ Никифор строил новые храмы и украшал уже Ставленная грамота о посвящении в стихарь. Астрахань, 1789 г. ГААО. Вверху - автограф архиепископа Никифорасуществующие[23], совершал длительные поездки по обширной епархии, что было небезопасно в то время по причине общей нестабильности на Кавказе, рукополагал в священные степени, решал множество епархиальных дел, тщательно и незамедлительно рассматривал все поступавшие к нему письма[24]... Впрочем, все архипастырские труды Никифора исчислить невозможно: «...от повествования того, что случилось в правление мое епархиями Славенскою и после Астраханскою... прошу меня уволить», - пишет он, заключая краткое повествование о своей жизни, написанное им «по принуждению любви».

Несмотря на то что Феотокис не владел вполне свободно русским языком, он стремился донести до астраханских христиан слово Божие в живой проповеди. От этого периода сохранилось «Слово о добродетели» (в неделю Фомину), которое он впервые произнес на Керкире, а затем и в Астрахани (Никифор имел обыкновение повторять свои проповеди, изменяя их в зависимости от обстоятельств и места произнесения). «Похваляю я, - говорит он в нем, - ту добродетельную склонность, которую душа ваша к услышанию слова Божия имеет... Похваляю я доброе ваше произволение, ибо хотя, по невежеству моему, и не умею я проповедовать слово Божие по всем правилам витийственного искусства, хотя я и не подкрепляю оного примером моих дел, потому что грешен, да, однако, вы с охотою и с усердием слушать оное приходите»[25]. Современники называли его «сладкоглаголивым писателем», из уст которого истекают «медоточные струи словес»[26]. Известно, что в Астрахани он писал проповеди на латинском языке, а на русский язык переводил их бывший при нем крестовый иеромонах Михаил. После нескольких репетиций русского текста святитель выходил на кафедру. Этот Михаил, еще в сане иеродиакона, близко общался с астраханскими архиепископами Мефодием и Антонием. Был он, по свидетельству «Ключаревской летописи», иноком святой жизни. В 1788 году преосвященный Никифор произвел его «почти поневоле» в иеромонахи, а впоследствии взял его с собой в Московский Данилов монастырь, где он находился до самой кончины преосвященного, был награжден многими почестями, но ни архимандритства, ни епископства не пожелал[27].

Вообще преосвященный Никифор умел распознавать людей, ценил в них благочестие и духовные дары. Так, однажды он увидел на Кремлевской площади некоего сборщика пожертвований, монаха Саровской пустыни Евгения. Благословив его, он сказал: «Иди за мной». Инок собирался вернуться в родную обитель, однако послушался архипастыря, который предложил ему перевестись в Астраханскую епархию и затем ходатайствовал об этом. Никифор рукоположил его в иеродиакона, оставив при своей Крестовой церкви, а затем, 26 марта 1792 года, в иеромонаха - с назначением в Воскресенский Болдинский монастырь, в семи верстах от Астрахани. Уезжая в Москву, Феотокис не звал его с собой, хотя для отца Евгения расставание было не легким. Святитель, возможно, уже тогда провидел в нем будущего подвижника благочестия, старца и возобновителя Чуркинской пустыни Астраханской епархии[28].

Ранние биографы Феотокиса, до которых непосредственно дошли живые свидетельства о его добродетелях, особенно отмечают его строгую жизнь, ученость, красноречие, самоотверженные апостольские труды. «Епископство было истинным его назначением, - пишет о преосвященном Никифоре А. Стурдза. - Блюститель веры, распространитель милосердия, таинник вождения душ, Никифор обнимал равным попечением и общее управление вверенным ему стадом, и все его подробности. Я мог бы назвать те семейства, в коих властное слово его исторгло вкорененные соблазны и водворило мир»[29].

Более пяти лет преосвященный Никифор был добрым пастырем Христовым для астраханской паствы. Тяжелые каждодневные архипастырские труды и непрестанная борьба «то с равнодушием, то с ненавистью, и всегда с соблазнами и распутством в крае, недавно освобожденном от исламизма... среди разнородных пришельцев»[30], а также неподходящий для него климат подорвали здоровье и силы святителя, которому в то время исполнилось уже 60 лет. И он попросил Синод об увольнении на покой.

А. Стурдза сообщает следующий эпизод, который, возможно, ускорил оставление им епархии. Феотокис, по собственному свидетельству, близко знал «высочайшего князя Потемкина», многократно с ним беседовал и удостоился его покровительства и благоволения. Он относился к нему с уважением, как к высокопоставленному вельможе, а также и с признательностью, считая его доброжелателем и благодетелем греков[31]. Между тем Светлейший князь Таврический Г. А. Потемкин, человек многих талантов и широких взглядов, принадлежал веку «Просвещения», мало заботившемуся об «истинном просвещении в духе веры» (А. Стурдза). Однажды, в какой-то большой (гражданский) праздник, он приготовил пышный обед для знатных лиц и пригласил преосвященного Никифора. День был постный, а стол ломился от скоромных яств. Феотокис отказался благословить стол, сказав, что не может одобрить столь явного нарушения уставов Церкви. Видя, что отказ его раздражил хозяина, он поклонился и покинул празднество. «Это происшествие огласилось, - пишет А. Стурдза, - вельможа негодовал на епископа, а враги сего последнего, пользуясь его неприязнью, стали ставить ему препятствия и преследовали его в самом отправлении тяжких его обязанностей». Описанный эпизод, возможно не имевший прямого отношения к уходу Феотокиса на покой[32], свидетельствует о нелицеприятной вере архипастыря и его верности уставам Церкви[33]...

Императрица, рассмотрев просьбу преосвященного Никифора, 16 апреля 1792 года писала Синоду: «Архиепископа Астраханского Никифора по прошению его всемилостивейше от управления епархиею увольняем»[34].

Расставаясь со своей астраханской паствой, 15 июня 1792 года, после Божественной литургии в Астраханском кафедральном соборе, преосвященный Никифор произнес прощальное Слово, отмеченное «выдающимися ораторскими достоинствами», проникнутое смирением и пастырской любовью к «своему стаду», «возлюбленным христианам», которых он, «муж иностранен, немощен, в языке вашем скуден» благодарил за «толикую любовь, благорасположение, почтение и послушание», которое они являли к нему[35].

Феотокис оставался в Астрахани еще несколько месяцев, исполняя повеление Синода о предоставлении хозяйственного и экономического отчета[36] и ожидая решения вопроса о своем дальнейшем местопребывании. Наконец местом пребывания Никифора был назначен второклассный Переславский Данилов монастырь Суздальской епархии, который передавался ему в управление (в то время в нем «состояла архимандричья вакансия»)[37], и определялась пенсия 1000 рублей в год. 14 июля 1792 года Феотокис навсегда оставил Астрахань.

В сентябре того же года, находясь в Москве, преосвященный Никифор посылает в Синод «покорнейшее доношение» с просьбой об изменении определенного ему места пребывания: он хотел бы остаться в Москве. Из этого письма явствует, что, еще не доехав до Переславля, Феотокис отправил в назначенный ему монастырь посланников, от которых и узнал об обстановке там. Он говорит, что принял бы с благодарением, как знак величайшей к нему милости, определенный ему Синодом монастырь, но к этому находит ряд трудностей, которые и излагает далее. Во-первых, Красная площадь в Москве. Художник Ф.Я. Алексеев. 1801 годмонастырь находится в пустынном месте, здания его - в обветшалом состоянии, в нем располагаются духовное правление и школа. К тому же в городе нет ни аптеки, ни врача, а они необходимы ему по причине постоянных его недугов, которые и заставили его уволиться от управления епархией. Никифор заключает: «ни малейшего для жития моего нет тамо способу». Изложив все это, он просит предоставить ему возможность остаться в Москве, «удобной для него в приискании врачебной помощи», и, учитывая его старость и четырнадцатилетнюю службу, определить ему в управление второклассный Высокопетровский монастырь или какой-либо другой, подобный ему[38]. Очевидно, по душе пришлась Феотокису Москва, сердце его выбрало Златоглавую как свое последнее пристанище в буре мирского плавания. Он желал тишины и молитвенного уединения, которые невозможны в монастыре, где расположены духовное правление и школа; он не хотел вновь быть втянутым в хлопоты, которыми занимался на протяжении большей части своей жизни.

Св. Синод удовлетворил просьбу иерарха и предоставил ему в управление третьеклассный Московский Данилов монастырь[39]. Эта древняя иноческая обитель, основанная в конце XIII в. благоверным князем Московским Даниилом († 1303), живописно расположенная на окраине первопрестольной столицы, на берегу Москвы реки, представляла собой удобное место для уединения и духовных занятий. В постановлении Синода от 29 сентября 1792 года отмечалось, что Высокопетровский монастырь был бы также неудобен Никифору, поскольку его архимандрит, «как и прочие в сем сане состоящие настоятели», обязаны были, кроме своего настоятельства, заниматься и другими административными должностями, то есть присутствовать поочередно в Московской Духовной консистории, участвовать в крестных ходах и др. Данилов же монастырь, несмотря на то что числится третьеклассным, имеет достаточное число каменных зданий, среди которых и настоятельские келлии, и хорошее местоположение, и таким образом, - писали члены Синода, - «для пребывания вашего весьма может быть выгоден»[40]. Как видим, императрица и архиереи - члены Синода отнеслись к просьбе архиепископа Никифора с полным пониманием и участием. Московский митрополит Платон (Левшин) был усердным почитателем благоверного князя Даниила[41], нетленные мощи которого покоились в Даниловом монастыре; можно предположить, что митрополит, помня Никифора по прежней общей деятельности в области старообрядческого раскола, не раз встречался здесь с ним, и они вместе молились у мощей святого Даниила.

 


[1] РГИА. Ф. 796. Оп. 67. Д. 534. Л. 1, 16-17, 124. См. Благословенным христианам... с. 278.

Тем же высочайшим указом на место Феотокиса был назначен епископ Олонецкий Амвросий (Серебреников); Славянская епархия была переименована в Екатеринославскую, а архиепископ Амвросий получил титул Екатеринославского и Херсониса-Таврического.

[2] Например, М. Соловьев (Проповеди Никифора Феотоки. С. 73-74) и автор биографического очерка «Никифор Феотоки» в АЕВ, № 50. С. 775.

[3] Синод нашел их противными правилам святых отцов Первого Вселенского собора и Поместного Карфагенского, о чем митрополит Гавриил писал князю Потемкину 24 июля 1873 г. См. Никифор Феотоки, АЕВ, № 50. С. 775.

[4] Астраханская епархия была учреждена в 1602 г. и простиралась на всю территорию Кавказского наместничества (центром этого наместничества был город Астрахань); до 1799 г. (когда была учреждена Пензенско-Саратовская епархия) она включала также поволжские города Царицын, Саратов, Дмитриев. Население ее составляли, кроме большинства русских, татары, армяне, персияне, различные кавказские народности. По всей епархии насчитывалось 259 церквей, из них в Саратове и его десятине - 134, в Астрахани и ее округе - 47 церквей. После учреждения штатов (в 1772 г.) в Астраханской епархии было 7 штатных мужских монастырей и 1 женский (см.: http://www.astrakhan-ortodox.astranet.ru/history/letopis02.htm).

[5] Bruess G. A greek Archbishop... С. 170, 178.

[6] См. Ключаревская летопись. С. 67-68.

[7] См. Материалы для истории астраханской духовной семинарии // Астраханские епархиальные ведомости, 1876. № 1. С. 5-8; № 2. С. 7-10.

[8] Феоктист (Мочульский), ранее администратор Славянской епархии, занимал Белгородскую и Курскую епископскую кафедру в 1787-1818 гг.

[9] Последний, богословский, класс занимал обычно два года; вообще классы не совпадали с годами, и обучение в семинариях продолжалось разное число лет, от восьми и более.

[10] Сведения об учреждении Астраханской духовной семинарии взяты из Архивной справки ГААО № 736 /01-20 от 21 декабря 2005 г.

[11] Повествование об архиепископе Никифоре в Ключаревской летописи совпадает с соответствующим жизнеописанием в «Предуведомлении...» [11], лишь несколько расширено сведениями о его деятельности в Славянской, и особенно в Астраханской епархиях; также указано его мирское имя - Николай.

[12] Согласно указам Екатерины II (от 1786 г. и ноября 1788 г.) Церковь должна была оказать содействие в открытии низших школ в различных епархиях страны, в том числе в Астраханской. См. Bruess G. A greek Archbishop... С. 186, 206, сноска 30.

[13] Осетинская комиссия была организована Церковью шестью годами ранее в целях миссионерства на Северном Кавказе. В результате Осетинской кампании по просвещению горцев-осетинцев к 1792 г., по данным архива Синода, в Православие обратилось 8200 человек.

[14] См. Ключаревская летопись. С. 68; Савинский И. Астраханская епархия, 1602-1902 гг. Астрахань, 1905. Т. 1. С. 157.

[15] Слова из указа о введении катехизиса; см.Благословенным христианам... с. 273.

[16] Слова из «Окружного послания».

[17] Вероятнее всего, это было то же самое «Окружное послание», которое он написал к старообрядцам Славянской епархии.

[18] Цит. по: Ответы на вопросы старообрядцев. С. 180.

[19] Ответы Архиепископа Астраханского Никифора на 15 вопросов... от называющих себя старообрядцами, живущих на реке Иргизе; они включены в кн.: Ответы на вопросы старообрядцев.

[20] Ответы на вопросы старообрядцев. С. 409, 396.

[21] Слова из предисловия к «Зеркалу». Цит. по: С-ий М. Исторический очерк единоверия. С. 45-52.

А. Стурдза говорит также об обращении из раскола нескольких тысяч старообрядцев, чего не упоминают источники по истории единоверия. Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 15-16.

[22] Там же.

[23] Ключаревская летопись сообщает, что «стараниями сего преосвященного сделаны в соборе на храмовый образ Пресвятой Богородицы Успения из разного домового лома серебряная риза весом без малого 2 пуда; на иконах Спасителя и Богоматери одежды вынизаны крупным, средним и мелким жемчугом с разными каменьями», для храмов Афанасия и Кирилла и Крестового сделаны иконостасы, перелит разбитый большой колокол и пр. (с. 69).

[24] Об этом свидетельствуют дела Астраханской Духовной консистории и Успенского кафедрального собора, хранящиеся в Государственном архиве Астраханской области, а также дела Канцелярии Св. Синода (РГИА. Ф. 796. Оп. 69-81).

[25]Благословенным христианам... с. 197.

[26] Слова из эпитафий. См.Благословенным христианам... с. 295-300.

[27] Иеромонаха Михаила знал уже по Москве А. С. Стурдза (Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... с. 17). После кончины преосвященного Никифора он перешел в Московский Новоспасский монастырь, где прожил до глубокой старости еще 25 лет, находясь «в числе больничных монахов». С большим уважением к нему относились Московские митрополиты Платон, Августин и св. Филарет. (Ключаревская летопись. С. 62.)

[28] См. Воскресенский А. Архимандрит Евгений, приснопамятный старец, возобновитель Чуркинской пустыни Астраханской епархии. Астрахань, 1905.

[29] Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 15.

[30] Там же, с. 17.

[31] Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции... C. 216.

[32] А. Стурдза относит его к астраханскому периоду деятельности Феотокиса (с. 16); другие авторы (М. Соловьев М., автор биографического очерка в АЕВ, № 50), ссылаясь на А. Стурдзу, передают тот же эпизод, относя его к Полтавскому периоду - очевидно по той причине, что в то время когда Никифор подавал прошение об увольнении на покой, Потемкина уже не было в живых: в 1791 г. он вел мирные переговоры с турками в Яссах и, не доведя их до конца, внезапно умер 5 октября 1791 г. на пути из Ясс в Николаев.

[33] Этот эпизод приводит в пример пастырям архимандрит Константин (Зайцев) в кн.: Пастырское богословие. Курс лекций, прочитанный в Свято-Троицкой Духовной семинарии. Изд. «Свет Православия», 2002. Ч. 1. Лекция 24. С.

[34] РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 152. Л. 1.

[35] См. Благословенным христианам... с. 212-214.

[36] РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 152, Л. 3-7 об.

[37] Синодальный указ от 7 июля 1792 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 235. Л. 18; а также рапорт Феотокиса о получении Указа: РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 235. Л. 26.

[38] См. Благословенным христианам... с. 280-283.

[39] Настоятель Московского Данилова монастыря архимандрит Венедикт этим же указом перемещался в Суздальский Переславский Данилов монастырь.

[40] См.Благословенным христианам... с. 283-285.

[41] Годом ранее он исправил и впервые издал службу этому угоднику Божию, предварив ее составленным им житием. См. Святой благоверный князь Даниил Московский, 1303-2003. 700 лет со дня преставления. Изд. «Даниловский благовестник», М., 2003. С. 177-186.


Москва. Данилов монастырь. На покое.

В стенах Даниловой обители Феотокис провел последние семь с половиной лет своей жизни[1], посвятив их молитве и книжным трудам, заботясь теперь более всего о благе своей страдающей родины. Еще в молодости он говорил: «В каком бы месте и при каких бы обстоятельствах я ни находился, я буду полезен моему народу». Любовь к своей порабощенной родине воодушевляла его на всех поприщах его разнообразной деятельности, на всех отрезках его не без терний прошедшего жизненного странствия. И именно в России он получил наибольшую возможность послужить своим соотечественникам.

Все, что он теперь писал, предназначалось для Греции. Он собрал воедино толкования и проповеди на воскресные евангельские и апостольские чтения, произнесенные им большей частью в период архипастырского служения в России. Еще при жизни святителя, в 1796 году, в греческой типографии братьев Зосима в Москве на их средства[2] были изданы толкования на воскресные евангельские чтения с приложением бесед «по подражанию Иоанна Златоустого» на греческом языке. Они Московский Данилов монастырь. Литография 1857 г.составили два первых тома четырехтомного труда под общим названием «Кириакодромион», то есть «Путь по дням Господним»[3]. Практически весь тираж этого издания (2000 экземпляров) святитель принес в дар своим соотечественникам. Экземпляры «Кириакодромиона» были разосланы по храмам Греции и подарены греческим архиереям. Поскольку первый тираж был скоро исчерпан, уже на следующий год решили выпустить второе издание в Яссах. Толкования и беседы Феотокиса на воскресные апостольские чтения увидели свет уже после его кончины. Они были изданы в той же московской типографии братьев Зосима в 1808 году[4]. Как сам Никифор писал в предисловии к этому изданию, целью его было дать своим современникам толкования «боговдохновенных Писаний», читаемых в храме Божием, на понятном для них языке. Составляя их, он подражал древним пастырям, написавшим свои «премудрые и исполненные благодати толкования», язык которых с течением времени, к сожалению, стал непонятен верующим, и потому они вышли из употребления. При этом он полагался «не на собственную силу, но пользуясь толкованиями святых мужей и почерпая из них, как из спасительных источников, очень многое»[5].

«Кириакодромион», составленный Феотокисом в тиши древнего московского монастыря, скоро стал широко известен в Греции и был признан лучшим из всех существующих сборников проповедей. Его читали в греческих храмах и монастырях повсеместно, включая и святую Гору Афон; он стал настольной книгой почти в каждом греческом доме[6]. Труд Феотокиса был высоко оценен и в России. Отмечая достоинства «сего Кириакодромион. М., 1796прекрасного произведения», русские исследователи указывают на «верность, ясность и удобовразумительность изъяснений, основательные выводы нравственные, в виде Златоустовских, приложения к жизни христианской»[7]. «Нравятся мне эти беседы, - пишет епископ Порфирий (Успенский). - Они отголосок мужа, священствующего и витийствующего не без философии»[8]. Тот же автор отмечает достоинства новогреческого языка «Кириакодромиона», понятного как для ученых, так и для неграмотных, «по чистоте и сановитости своей» соответствущего как святости предметов, о которых идет речь, так и достоинству епископского сана их автора[9]. Беседы «Кириакодромиона» ставились даже выше проповедей знаменитого кефалонийского проповедника епископа Илии Минятия (1669-1714). Вскоре после появления греческого издания «Толкований Воскресных Евангелий» при Казанской Духовной Академии был сделан его русский перевод[10].

Русский перевод толкований Воскресных Евангелий Никифора Феотокиса упоминает в своих письмах святитель Игнатий (Брянчанинов, 1807-1867). Он ставит его наравне с творениями святых отцов: Иоанна Златоуста, Димитрия Ростовского, Тихона Задонского, и рекомендует для чтения особенно христианам, «которых жребий - проводить и окончить жизнь среди мира»[11]. В письмах святителя Игнатия мы находим о очень высокую характеристику автора этого труда. Так, в 1848 году он писал своей сестре Елисавете Александровне: «[Архиепископ Никифор] стоит несравненно выше всех наших церковных писателей (т.е.) русских, соединяя в себе основательную ученость с духовным помазанием»[12].

В годы пребывания на покое преосвященный Никифор также переработал свои рукописные пособия по математике, которые составили «Основания математики» в трех томах[13]. В 1798-1800 годах они были изданы в Москве также на средства братьев Зосима и предназначались для даровой раздачи греческим школам - в пользу «несчастному роду»[14]. Еще одно учебное пособие, составленное Феотокисом, - «Основания географии» - вышло в свет в Вене в 1804 году[15]. В это же время он написал несколько небольших произведений на греческом языке и перевел одно французское сочинение против Вольтера, снабдив его многочисленными комментариями[16]. В предисловии к этому переводу, поясняя свою цель и задачу, Феотокис писал: «К сожалению, мы слышали, что и в Элладе начали появляться ядовитые ростки от гибельного семени, поэтому, будучи далеки телом, но близки сердцем <...> желая со своей стороны помочь Элладе, решили составить и обнародовать эту книгу, написанную на простом языке, надеясь, что она будет одним - средством ограждения, другим - обращения, третьим - утверждения, всем вообще - руководством ко спасению»[17]. Такие же «ядовитые ростки» он мог видеть и в России, в которой вольнодумство, или либерализм мысли, главным учителем которого был Вольтер, сильно распространилось в царствование Екатерины II. Реакция на него со стороны государства началась одновременно с французской революцией, ясно показавшей плоды такого либерализма, и особенно усилилась в царствование Павла I.

Во все годы своего пребывания в России преосвященный Никифор поддерживал переписку со своими соотечественниками как на родине, так и в России.

К первому, полтавскому, периоду относится уже упоминавшееся выше письмо Феотокиса святителю Макарию Нотарасу, который в то время, вынужденно оставив свою епархию, искал тихое и спокойное место, где он мог бы вести аскетическую жизнь и заниматься изданием святоотеческой литературы. Святитель Макарий спрашивал преосвященного Никифора о монастыре преподобного Паисия, в то время Секульском. В ответ, кроме приведенного выше описания устроения Паисиева братства, он получает следующий совет, который Феотокис, очевидно, прилагал и к своей собственной жизни: «Из всего того, что я тебе сказал, ты сам себе можешь посоветовать лучше, чем кто бы то ни было другой. Я же знаю, что не меtста, а оtбраза жизни добродетель является плодом. Ведь среди Содоtмлян вижу Лота святого, и среди апостолов и Спасителя Иуду предателя. Христос за нас пострадал, нам оставив пример, дабы следовали мы по Его пути. На всяком месте и в любом положении любой человек, имеющий непрестанно пред очами этот пример и следуя по такому пути, спасен будет»[18].

Тесное сотрудничество и дружба связывала архиепископа Никифора с Дорофеем Вулисмасом, отвечавшим в Константинопольской Патриархии за цензуру и редакцию издаваемых книг. Издание необходимых для Греции книг и учебных пособий и было главной темой их переписки. Именно Вулисмас побуждал Феотокиса к переводу вышеупомянутого сочинения, направленного на опровержение идей Вольтера[19].

Сохранилось три письма Феотокиса к своему другу Елевферию Ларисскому, последнее из которых относится к 1793 году[20]. В нем святитель утешает друга в его скорби о скончавшемся брате Николае, бывшем ему вторым отцом и покровителем, и, утешая христианским утешением, сам испытывает боль печали и утирает навернувшуюся слезу. Так глубока и трогательна была их дружба.

Архиепископу Евгению Вульгарису Феотокис писал из Данилова монастыря в Санкт-Петербург, где этот уже 80-летний в то время старец проживал на покое[21]. А. Стурдза сообщает, что предметом их переписки было общее беспокойство о своем отечестве, доставшемся возмущенной революцией Франции[22]. Между прочим в одном из писем Никифор предсказал, что Ионические острова будут освобождены Россией, еще в то время, когда этого ничто не предвещало. «То было, - пишет А. Стурдза, - одно из тех внушений, кои в раздумье уединения осиявают иногда умы благочестивых отшельников»[23]. Это предсказание испольнилось в 1799 г., когда Ионические острова были освобождены адмиралом св. Федором Ушаковым и была образована Ионическая республика под покровительством русского императора, просуществовавшая до 1807 года.

Находясь на покое в Даниловом монастыре, как его настоятель, архиепископ Никифор пастырски заботился о вверенной ему братии, тогда весьма немногочисленной[24]. Это были его «присные», с которыми он вместе молился, совершал Божественную Евхаристию, делил каждодневные Данилов монастырь. Вид с юга. Слева на первом плане - Никифоровская башнязаботы. Доказательство ответной любви и уважения братии к своему настоятелю мы находим в эпитафии, которой почтили его память «присные, оплакивающие кончину его». В ней отмечены его особенно дорогие им добродетели: истинная вера к Богу, щедрые благотворения ближним, пастырская кротость к подчиненным, чистота сердца и незлобие. Добрая память об архипастыре сохранили даже древние стены Даниловой обители. Так, юго-западная башня монастыря, располагавшаяся в углу настоятельской усадьбы, в XIX веке называлась «Никифоровской» - очевидно, в память почитаемого архипастыря. В верхнем ярусе ее была устроена беседка, так что вместе усадьба с башней представляли собой удобное место для прогулок, уединения и молитвы[25].

Архипастырь-старец умел согревать души людей добрым словом, наставлять полезным советом; он «отверзал сокровищницу мудрости и любви» всем прибегавшим к нему, без различия. Замечательное свидетельство о Феотокисе как о духовном наставнике и отце сохранил для нас Александр Стурдза. Отец его, будучи еще юношей, познакомился с иеромонахом Никифором в Лейпциге. Он встретился с ним в храме, и знакомство их продолжилось в «уединенной храмине ученого». Молодой инок «ввел его постепенно в чистые сладости молитвы и сообщил ему навык постоянно углубляться в чтение святого Евангелия». С этого «счастливого времени» и до своей кончины, последовавшей в 1816 году, он «сохранил нерушимо», по свидетельству сына, «залог живой и деятельной веры, полученный от Никифора <...> несмотря на все уветы века сомневающегося и хульного, соблазнившего даже и избранных». Самое драгоценное наследие, оставшееся ему из жизни и наставлений духовного отца, было «то совершенное соглашение внутреннего богопочтения с внешней набожностью, которое он искренне усвоил»[26].

Спустя много лет, после тягостных испытаний в своем отечестве, как добровольный изгнанник, С. Стурдза приехал в Россию и поселился со своим семейством в деревне близ Могилева. Он часто бывал в Москве «не столько по делам, как по нетерпению видеться с преосвященным Никифором, духовным его водителем». Никифор любил его как сына. «За скромной оградой Данилова монастыря, - вспоминает А. Стурдза, - отец мой советовался с Никифором, открывал ему тяжко озабоченное свое сердце, а иногда и сожаление об оставленной им родине. Он изливал чувства души, как на первых исповедях своей юности, и почерпал новые силы утешения в недрах чистейшей дружбы и самой высокой набожности»[27].

В одной из эпитафий, начертанных на могиле Феотокиса, он назван «отцом отцов и другом несчастных». Слова эти принадлежат Александру Маврокордатосу - знатному греку, бывшему Господарю Молдавии[28]. В 1786 году он был низвергнут турками и нашел убежище в России. Маврокордатос, очевидно, был близко знаком с преосвященным Никифором и не раз испытывал на себе его дар духовного утешения. Он скончался в Полтаве в 1819 году. О том, насколько Александр Маврокордатос и его семья чтили память Феотокиса, можно судить по тому факту, что родные усопшего испросили разрешения Комитета министров перевести тело его из Полтавы в Москву, чтобы похоронить его в Даниловом монастыре, рядом с архиепископом Никифором[29].

На третьем году своего пребывания в Даниловой обители (в 1795 году), очевидно, по причине усилившихся болезней, «опасаясь нечаянной смерти», архиепископ Никифор составил Духовное завещание. Свою огромную библиотеку он разделил между Афоном (греческие, латинские и др. иностранные книги)[30] и своим верным помощником и собеседником «честнейшим иеромонахом крестовым» Михаилом (русские и славянские). Остальное небольшое имущество и деньги распределил между приютившим его монастырем, в котором он оставлял, в частности, серебряный позолоченный крест с частицей древа Креста Господня, и некоторыми «верными и возлюбленными» своими служителями и друзьями[31]. Однако жизнь святителя промыслом Божиим продлилась еще на пять лет.

В Духовном завещании упоминается имя «благороднейшего господина Николая Николаевича Бантыш-Каменского, любезнейшего моего друга». Архиепископ Никифор был знаком с ним, еще живя в Астрахани[32]. В 1797-1798 годах известный русский ученый-археограф Н. Н. Бантыш-Каменский, в то время помощник управляющего Архива коллегии иностранных дел, занимался составлением описаний дел греческих духовных и светских лиц, а также дел о выездах в Россию иностранцев. По его просьбе («насилием любви твоея будучи принужден»), в дополнение к упоминавшемуся выше письму 1777 года к Славянскому администратору архимандриту Феоктисту, которым Н. Н. Бантыш-Каменский, как видно из слов Феотокиса, располагал («требовали вы дополнения к письму к архимандриту Феоктисту, от меня писанному...»), архиепископ Никифор изложил основные даты и события своей дальнейшей жизни, а также перечислил труды, написанные им в России[33]. Вскоре эти сведения в сокращении были приведены в «Предуведомлении» к книге архиепископа Никифора «Ответы старообрядцам», вышедшей в Москве в 1800 году, где было опубликовано первое русское жизнеописание святителя. «Ответы» были изданы при участии Н. Н. Бантыш-Каменского. С просьбой о дозволении печатать книгу в Московской Синодальной типографии он обращался в Св. Синод[34]. «Предуведомление», за исключением списка трудов, было дословно перепечатано в вышедшем спустя четыре года втором томе Словаря географического Российского государства в статье о Московском Даниловом монастыре, в работе над которым Н. Н. Бантыш-Каменский также принимал участие. Биография архиепископа Никифора начинается здесь следующими словами: «В сем монастыре жил и им управлял Преосвященный Никифор Архиепископ, бывший прежде Славянский, а потом Астраханский, и Кавалер[35], муж ученейший и трудолюбивый, издавший в свет многие свои богословские и философские сочинения, в том числе и книгу под названием "Ответы на вопросы старообрядцев"...» После кончины архипастыря под присмотром «действительного статского советника и кавалера Николая Бантыш-Каменского» в Московском архиве Государственной канцелярии иностранных дел был сделан перевод его завещания.

После смерти императрицы Екатерины II (6 ноября 1796 года) на российский престол взошел Павел I. 5 апреля 1797 года, в день своего коронования, император возложил на архиепископа Никифора орден св. Анны I степени[36].

Прошло уже более тридцати лет с того момента, как Феотокис покинул Керкиру, однако жители острова не прекращали своих попыток вернуть любимого пастыря и проповедника на родину. Среди керкирцев произошло по этому поводу даже некое народное возмущение. 7 июня 1799 года на острове была восстановлена епископская кафедра, и народ пожелал видеть своим архиереем в то время уже престарелого и находящегося на покое архиепископа Никифора. Феотокис противился этому предприятию, но отец известного правителя Греции Иоанна Каподистрии[37], Антоний Мариа Каподистрия, с которым Никифор находился в постоянной переписке, убеждал его вернуться на родину и принять предложение керкирцев. Керкира в то время находилась уже под протекторатом России и Турции, и начальником острова был адмирал Федор Ушаков[38]. Будучи по неизвестной нам причине противником избрания Никифора, он сделал все возможное, чтобы воспрепятствовать этому. По результатам выборов 11 октября 1799 года на кафедру был избран Петр Вульгарис, однако это избрание не было утверждено Вселенским патриархом. Новые выборы были назначены на 27 декабря. Утром этого дня множество народа вышло на улицы города. Потрясая русскими знаменами, керкирцы требовали избрания Феотокиса. Начальник русской крепости Бороздин был вынужден пообещать им, что вызовет преосвященного Никифора. На следующий день при активном вмешательстве адмирала Ушакова на Керкирскую кафедру был избран архимандрит Иоанн Кигалас[39].

Между тем возвращение архиепископа Никифора на Керкиру, к активной архипастырской деятельности, в то время вряд ли было уже возможно - его жизненное странствие на этот раз действительно приблизилось к концу. Святитель мирно скончался 31 мая 1800 года в 3 часа утра - вдали от родины, в стенах древней русской обители, давшей ему покой. В тот же день братия монастыря известили Синод о кончине своего настоятеля. В рапорте казначея иеромонаха Игнатия сообщалось, что «управляющий означенным монастырем преосвященнейший Никифор, архиепископ и кавалер <...> скончался, быв по исповеди елеопомазан и святого Причастия дважды причащен»[40].

Преосвященный Никифор был погребен 2 июня, в день своего небесного покровителя святителя Никифора Константинопольского, в Даниловом монастыре, согласно его завещанию...[41].

Четыре надгробные надписи. М., 1801Многие оплакивали кончину любимого архипастыря. Об этом свидетельствуют, в первую очередь, четыре упомянутые эпитафии, составленные разными лицами и на разных языках. На славянском языке начертана эпитафия от «присных, оплакивающих кончину его». На греческом языке почтили память святителя его друг и предшественник по Славянской кафедре архиепископ Евгений Вульгарис и вышеупомянутый князь Александр Маврокордатос. Архиепископ Белорусский Анастасий запечатлел память Феотокиса в латинских стихах[42].

Более чем два столетия минули после кончины просвещеннейшего архипастыря-грека, «пастыря двух паств российских», по слову Александра Маврокордатоса. Его доныне с благодарностью помнят и почитают Город Керкира. Улица, названная в честь Никифора Феотокисаправославные греки, особенно соотечественники на Керкире. Улица, на которой находится церковь во имя св. пророка Иоанна и св. Параскевы, где Никифор Феотокис служил и проповедовал, до сего времени носит его имя. В России в XIX веке архиепископ Никифор почитался как подвижник благочестия. Об этом мы находим очень ценное свидетельство в упоминавшихся уже письмах святителя Игнатия (Брянчанинова), для которого было несомненно его «духовное помазание». Он сообщает, что «есть признаки, по которым догадываются, что тело его нетленно»[43]. Духовное наследие Никифора Феотокиса было хорошо известно в России; к нему многократно обращались русские духовные писатели, переводчики и исследователи. Преподобный Паисий Величковский перевел на славянский язык «Четыре слова к монахине»[44], Архиепископ Никифор. Портрет сер. XIX века. Из собрания Оптиной пустыни. РГБрусский перевод которых неоднократно переиздавался Оптиной пустынью. В келлии преподобного Макария Оптинского, занимавшегося изданием книг, среди изображений «известнейших наших архипастырей и мужей, просиявших подвигами благочестия», висел портрет святителя Никифора[45]. Русские богословы и духовные писатели XIX - начала XX века переводили отдельные произведения преосвященного Никифора, а иногда, вдохновляясь его мыслями, составляли новые слова. Таковы «Пять слов христианину», составленные «по мыслям святителя Никифора Феотоки», изданные Афонским Русским Пантелеимоновым монастырем в 1912 году[46]. О нем писали известные ученые-археологи и византисты епископ Порфирий (Успенский), А. А. Дмитриевский, Ф. И. Успенский; были опубликованы воспоминания А. Стурдзы и обширная монография о его жизни и творчестве М. Соловьева «Проповеди Никифора Феотоки». Редкое исследование о русском единоверии не упоминает имя архиепископа Никифора - одного из его основоположников. Деятельности святителя в этой области посвящена диссертация В. Грекова «Архиепископ Никифор Феотоки как деятель против раскола», защищенная в Московской Духовной Академии в 1892 году. Несколько ранее, в 1887 году, в Санкт-Петербургской Духовной Академии Константин Смирнов (будущий священномученик митрополит Казанский Кирилл) получил степень кандидата богословия за сочинение «Никифор Феотоки и его значение в истории Русской Церкви и духовной литературы»[47]. В настоящее время вышло несколько весьма ценных небольших работ о Никифоре Феотокисе на русском языке, привлекающих неопубликованные греческие источники[48].

Интересно отметить, что русские исследователи никогда не сомневались в принадлежности архиепископа Никифора к православной традиции, несмотря на его частью западное образование, - в отличие от некоторых греческих ученых, рассматривавших его деятельность в связи с европейским, рациональным и секулярным, Просвещением...

Могила преосвященного Никифора сохранялась до начала 1930-х годов XX столетия[49], а затем «буря, самим адом воздвигнутая»[50], достигшая России, разрушила Данилов монастырь и стерла ее с лица земли. Крест над могилой, где перезахоронены честные останки архиепископа Никифора Но никакие силы ада не могли истребить память о смиренном труженике на ниве Христовой, по слову псалмопевца: В память вечную будет праведник (Пс. 111, 6). Ныне обитель святого князя Даниила, ставшая последним земным пристанищем кроткого и незлобивого святителя-чужестранца и хранящая его останки, вновь восстала из небытия; новые иноки тщательно собрали имена всех своих предшественников по иноческому подвигу и составили новые синодики, где в ряду настоятелей навсегда записано и имя архиепископа Никифора. Даниловские иноки и прихожане, возносящие о нем свои молитвы, верят, что этот добрый пастырь стяжал венец правды от Господа (2 Тим. 4, 8) и ныне является отзывчивым ходатаем и предстателем перед Престолом Святой Троицы для всех «овец избранного стада» Христова, «христиан возлюбленных», - как для своих соотечественников-греков, так и для русских и всех помнящих его и молящихся о нем.

 


[1] Согласно документам Данилова монастыря, Никифор вступил в управление обителью в октябре 1892 г., вскоре после получении указа Синода (первое распоряжение братии подписано им 19 октября. РГАДА. Ф. 1188. Оп. 1. № 29, Л. 97). Составитель исторического описания Данилова монастыря архимандрит Дионисий сообщает, что архиепископ Никифор, вступив в управление монастырем, не принимал его до тех пор, пока предшественник его не представил ему полную опись имущества (Архимандрит Дионисий (Виноградов). Даниловский мужской монастырь. М., 1899. С. 98). История с приемом монастырского имущества действительно растянулась на пять лет, однако не по желанию Никифора, а вопреки ему. Начало ее подробно описано им самим в объяснении, потребованном от него Синодом в марте 1793 года (РГАДА Ф. 1188. Оп. 1. № 29. Л. 79-80 об.).

[2] Братья Зосима - известные греческие меценаты и издатели. А. С. Стурдза упоминает пятерых братьев. «Сии скромные благотворители, - пишет он, - более раздавали даром, нежели продавали свои издания. Одушевленные простосердечным, но высоким позывом братья Зосима охотно отдавали богатства свои в безвозвратный заем будущему благосостоянию Греции и Церкви, предметам сыновней их любви. Без них многие классики, новое издание греческой Библии и бесценные творения Евгения Вулгариса и Никифора Феотокиса никогда бы не были напечатаны» (Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 14-15).

[3] См. [9].

[4] См. [13]. Экземпляры первых греческих изданий «Кириакодромиона» сохранились в центральных московских библиотеках.

[5] Цит. по: Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 91.

[6] Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 61; Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 95.

[7] С-в С. История просвещения... C. 379.

[8] Порфирий (Успенский), епископ. Проповедники на островах Средиземного моря. С. 221.

[9] Там же.

[10] См. [9], [13]. Перевод «Толкований Воскресных Евангелий» был сделан при Казанской Духовной Академии. М. Соловьев указывает, что автором его является некий иеродиакон Гервасий. Несколько архаичный язык русского перевода «Кириакодромиона» тяжел для восприятия; кроме того, по замечанию М. Соловьева, в нем содержится много неточностей (Проповеди Никифора Феотоки. С. 139). Русские исследователи творчества Феотокиса в XIX веке (епископ Порфирий (Успенский), М. Соловьев) единогласно говорили о необходимости нового перевода, однако он так и не был сделан.

[11] Игнатий (Брянчанинов), святитель. Собрание писем / Составитель игумен Марк (Лозинский). Издание центра изучения, охраны и реставрации наследия священника Павла Флоренского. М.-СПб., 1995. Письмо 197. С. 376.

[12] Игнатий (Брянчанинов), святитель. Собрание писем. Письмо 407. С. 655.

[13] См. [10].

[14] Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 63.

[15] См. [12].

[16] См. [8].

[17] Цит. по: Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 82. Обличение идей французской революции находим и в «Кириакодромионе» Феотокиса: в одной из бесед он писал, в частности, против «лжевымышленной новооткрывшейся системы равенства между людьми». См. Архиепископ Никифор Феотокис. Благословенным христианам Греции и России, с. 155-164.

[18] Цит. по: Жукова Е. В. Личные связи Феотокиса с колливадами... C. 59. Другой представитель колливадского течения, св. Афанасий Париос, бывший в 1760-е гг. учителем в Керкирской школе, также хорошо знал Феотокиса и относился к нему с большим уважением и любовью. (Там же, с. 45-54.)

[19] Там же, с. 64-65.

[20] См. Благословенным христианам... с. 259-260. Об этой переписке сообщает А. А. Дмитриевский (По поводу издания... С. 237-239), ссылаясь на Саккелиона (Σακκελίωνος ᾽Ι. Τοῦ μακαρίου Νικηφόρου τοῦ Θεοτόκη...), а также М. Соловьев, который упоминает лишь первые два письма, относящихся к 1774 г. М. Соловьев указывает, что первое письмо, написанное из Вены 16 апреля, посвящено разъяснению текста: всяк огнем осолится и всяка жертва солью осолится (Мк. 9, 49); а второе, написанное из Братиславы 8 сентября, решает два вопроса: первый - участвует ли душа в страданиях тела, и другой - почему с тлением внешнего человека внутренний обновляется по вся дни (2 Кор. 4, 16) (Проповеди Никифора Феотоки. С. 55-56).

[21] Приехав в Санкт-Петербург в 1787 г., архиепископ Евгений до 1801 г. жил в частном доме, а затем перебрался в Александро-Невскую Лавру, где мирно скончался 27 мая 1806 г. и был похоронен в Феодоровской церкви Лавры.

[22] В 1787 г. Ионические острова были захвачены Наполеоном.

[23] Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 18.

[24] Братии в третьеклассном Даниловом монастыре было по штату 12. См. Архимандрит Дионисий (Виноградов). Даниловский мужской монастырь. С. 105.

О деятельности Феотокиса как управляющего обителью свидетельствуют, в частности, документы Данилова монастыря, Московской Синодальной Конторы и Канцелярии Синода периода его настоятельства: РГАДА. Ф. 1188. Оп. 1. № 29-37 и др.; Ф. 1183. Оп. 1. Ч. 24-а. 1793 г. № 4; Ч. 25. 1796 г. № 75; Ч. 26. 1800 г. № 70 и др.; РГИА. Ф. 796. Оп. 74. Д. 238; Оп. 75. Д. 64.

[25] Беседка на юго-западной, Никифоровской, башне, ныне не существующая, упоминается в описи 1760 г. и, в перестроенном виде, видна на литографии 1857 г. Во второй половине XIX века, когда территория Данилова монастыря была сильно расширена к западу, в Никифоровской башне была устроена баня, которая соединялась проходом с вновь построенным новым братским корпусом. Это единственная башня монастыря, об историческом названии которой мы имеем документально подтвержденные сведения. Архив ГИОП. Паспорт: «Данилов монастырь. Стены XVIII века. Крепостные башни XVII века». Сост. Карпова М. Г. 2004 г.

[26] Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 10-11.

[27] Там же, с. 17-18.

[28] Александр Маврокордатос - представитель греческого княжеского рода; другой его представитель, также Александр Маврокордатос (1791-1865), был известным деятелем греческого восстания и затем министром при короле Оттоне.

[29] РГИА. Ф. 1263 (Комитет министров). Оп. 1. Д. 168. Л. 368, от 25 февраля 1819 г. См. Γρ. Σ. Ἰωσηφίδης. Ἀλέξανδρος Ἰωάννου Μαυροκορδάτος ἡγεμὼν τῆς Μολδαβίας // Γρηγόριος ὁ Παλαμᾶς, 1918. С. 453-456.

В 1855 г. здесь же была похоронена и его жена Александра Феодоровна, урожденная графиня Санти. Зеленская Г. М. Архиепископ Никифор... C. 69, примечание 3.

[30] Здесь, по словам Врокиниса, они оставались до 1804 г., а затем были перевезены в Константинопольскую Патриаршую школу. См. Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 81, примечание 1.

[31] См. Благословенным христианам... с. 289-291.

[32] В 1790 г. в Москве, под присмотром Н. Н. Бантыш-Каменского, с соизволения архиепископа Астраханского Никифора, была изготовлена богатая митра для Астраханского Успенского кафедрального собора (см. http://astr-eparkh.narod.ru/uspen_s.htm).

Н. Н. Бантыш-Каменский (1737-1814) род. в 1737 г., происходил из молдавского дворянского рода; замечательный деятель русской науки, историк, библиограф, археограф, племянник по матери Московского архиепископа Амвросия (Зертис-Каменского, † 1771). Образование получил в Киевской, а затем в Московской Духовной Академии и в Московском университете. Автор множества ученых работ по истории, описаний, переводов, составитель учебника латинского языка, издатель учебных пособий для духовных семинарий. С 1800 г. был управляющим Архивом коллегии иностранных дел. В 1812 г. вывез Архив из Москвы в Нижний Новгород; во время пожара 1812 г. здание Архива сохранилось, а собственный дом его «вместе со всем добром и книгами» сгорел. Вернувшись в Москву, жил во флигеле здания Архива. † 1814 г.

[33] См. Благословенным христианам... с. 260-268.

[34] РГИА. Ф. 796. Оп. 81. Д. 502.

[35] То есть имеющий орден (св. Анны).

[36] Это орден вошел в состав государственный наград России в царствование Павла I, с 1797 г., и архиепископ Никифор был первым из духовных лиц, награжденных им. Заметим, что награждение епископов орденами, введенное Павлом I, не встретило сочувствия у русских иерархов. Митрополит Гавриил (Петров) решительно отказался от пожалования кавалерством католического Мальтийского ордена; Платон (Левшин) умолял императора, своего воспитанника, дозволить ему, православному архиерею, умереть архиереем, а не кавалером. Архиепископ Никифор, очевидно, не придал императорскому отличию особого значения.

[37] Иоанн Каподистирия - греческий и русский государственный деятель, родом с Керкиры; в 1802-1803 гг. участвовал в управлении Ионическими островами; в 1827-1831 гг. - первый председатель правительства Греции. † 1831.

[38] Адмирал Федор Ушаков (1745-1817) был прославлен Русской Церковью в лике местночтимых святых в 2000 г.

[39] Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. С. 377-379; Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 83-84.

[40] См. Благословенным христианам... с. 285-286.

[41] См. Московский некрополь. СПб., 1908. Т. 2. С. 337.

[42] Анастасий (Братановский, 1761-1806), архиепископ Могилевский и Белорусский, с 1805 г. - Астраханский. Окончил Переяславскую Духовную семинарию Полтавской губ.; в 1796-97 гг., еще в сане архимандрита, был настоятелем Новоспасского монастыря в Москве. Выдающийся проповедник, известный духовный писатель, переводчик, автор ряда Рассуждений, гимна «Коль славен наш Господь в Сионе», и др. Н. Н. Бантыш-Каменский писал о нем следующее: «Благодеяние, сия добродетель душ благородных и великих, было отличительнейшею чертою его характера и превосходного сердца. Никогда бедный не отходил от него без удовольствия, никогда не оставлял он страждущего человека, не подав ему помощи» (цит. по: http://www.astrakhan-ortodox.astranet.ru/vladyki/anastasi.htm).

[43] Игнатий (Брянчанинов), святитель. Собрание писем. Письма 405, 407. С. 652, 655.

[44] Ταχιάου Α.-Α. Ν. Ὁ Παΐσιος Βελιτσκόφσκι (1722-1794) καὶ ἡ ἀσκητικοφιλολογικὴ Σχολή του. Θεσσαλονίκη. 1964. С. 58; эти же авторы сообщают, что преподобный Паисий перевел также сочинение Феотокиса «Ответ некоего православного о династии Католиков...» См. Жукова Е. В. Личные связи Феотокиса с колливадами... C. 56.

[45] Житие Оптинского старца Макария. Изд. Введенской Оптиной пустыни (репринт), 1995. С. 114.

[46] Первоисточник их не найден. Вероятно, это новое произведение, вдохновленное мыслями Никифора Феотокиса, почерпнутыми из его творений. Автор его также остался неизвестен.

[47] См. Журавский А. В. Во имя правды и достоинства Церкви. Жизнеописание и труды священномученика Кирилла Казанского в контексте исторических событий и церковных разделений XX века. М., 2004. С. 14.

[48] Имеются в виду неоднократно цитируемые в этой книге и указанные в библиографии три статьи Е. В. Жуковой.

[49] Ее помнил прихожанин Данилова монастыря тех лет Михаил Иванович Макаров († 1 июня 2004), который и сообщил сведения о ней. См. Зеленская Г. М. Архиепископ Никифор... C. 69, прим. 2.

В 2007 году могила Преосвященного Никифора была обретена в результате археологических раскопок под южной галереей церкви Святых Отцов Семи Вселенских Соборов. Останки его перезахоронены с южной стороны храма, над могилой утановлен белый мраморный крест. - [Прим. редактора сайта.]

[50] А. Стурдза называет так «великую французскую революцию» 1789-1794 гг. (Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 10).


Библиография

Труды архиепископа Никифора

1. Λόγοι εἰς τὴν ἁγίαν καὶ μεγάλην Τεσσαρακοστήν... Ἐν Λειψίᾳ, 1766; Ἐν Ἱεροσολύμοις, 1854[1]. [Поучительные слова на святую Четыредесятницу... Произнесены в 1758-1765 гг. на Керкире.] Отдельные Слова в рус. переводе: [15], [29][2].

Весь сборник переведен на русский язык бывшим секретарем Св. Синода Стефаном Писаревым, еще при жизни Феотокиса, но не издан.

2. Στοιχεῖα Φυσικῆς... Τ. 1-2. Ἐν Λειψίᾳ, 1766-1767. [Основания физики...]

3. Πόνημα χρυσοῦν Σαμουὴλ Ραββὶ τοῦ ᾽Ιουδαίου ἐξελέγχον τὴν τῶν ᾽Ιουδαίων πλάνην... Ἐν Λειψίᾳ, 1769. - Перевод с лат. на греч.

Русский перевод: Златое сочинение Самуила раввина иудеянина, изобличающее заблуждение иудейское. СПб., 1788; М., 1837.

4. Τοῦ ὁσίου πατρὸς ἡμῶν ᾽Ισαὰκ ἐπισκόπου Νινευῒ τοῦ Σύρου, τὰ εὑρεθέντα ᾽Ασκητικά... Λειψία, 1770. [Преподобного Исаака Сирина, епископа Ниневийского, Слова подвижнические.]

5. Σειρὰ ἑνὸς καὶ πεντήκοντα ὑπομνηματιστῶν εἰς τὴν Ὀκτάτευχον καὶ τὰ τῶν Βασιλειῶν... Τ. 1-2. Ἐν Λειψίᾳ, 1772-1773. [Цепь пятидесяти одного толковника на Восьмикнижие и на Царства...]

6. ᾽Απόκρισις ὀρθοδόξου τινὸς πρός τινα ἀδελφὸν ὀρθόδοξον περὶ τῆς τῶν Κατολικῶν δυναστείας, Χάλλη, 1775; Χάλλη, 1851. [Ответ некоего православного к некому православному брату о насилии католиков...]

Переведено на русский язык еще при жизни Феотокиса, но не издано.

7. Речь благочестивейшей, боговенчанной, превознесенной и человеколюбивейшей монархине Екатерине Алексеевне, самодержице Всероссийской, произнесенная 6 августа 1779 г., при хиротонии в архиепископа (паралл. греч. и рус. тексты) / Перевод с греч. Сичкарева Луки. СПб., при Императорской Академии наук, 1779. - 15 с.; то же (паралл. греч., франц. и рус. тексты), М., 1796; то же (на рус. языке) в кн.: Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. C. 63-65.

8. ᾽Απόδειξις τοῦ κύρους τῶν τῆς Νέας καὶ Παλαιᾶς Διαθήκης βιβλίων, καὶ τοῖς ἐν αὐτοῖς ἀληθείας ὑπεράσπισις ἢ ἀνασκευὴ τῆς ἐκ τοῦ Βολταίρου βίβλου... Ἐν τῇ Βιέννῃ, 1794. [Доказательство уважительности книг Нового и Ветхого Завета и защищение содержащейся в них истины против хулителя ее Вольтера...] - Перевод с франц. на греч.

9. Κυριακοδρόμιον, ἤτοι ἑρμηνεία καὶ μετ' αὐτὴν ἠθικὴ ὁμιλία εἰς τὰ κατὰ πάσαν Κυριακὴν ἐν ταῖς ἁγίαις τῶν ὀρθοδόξων Χριστιανῶν ἐκκλησίαις ἀναγινωσκόμενον Εὐαγγέλιον. Τ. 1-2. Ἐν Μόσχᾳ, 1796. - 745 с.

Русский перевод: Толкование воскресных Евангелий с нравоучительными беседами / Переводено в Казанской Духовной Академии. Т. 1-2. М., Синод. тип., 1819. - (Т. 2) 693 с.; то же, М., Синод. тип., 1824. - 628 и 724 с.; то же, Киево-Печерская Лавра, 1825. - 342 и 395 л.; то же, изд. 6-е. Ч. 1, 2. М., 1890. - 463 и 526 с. Отдельные Cлова в русском переводе: [21], [31].

10. Στοιχεῖα Μαθηματικῶν... Τ. 1-2. Ἐν Μόσχᾳ, 1798-1799. [Основания математики...]

11. Ответы на вопросы старообрядцев. М., 1800. - 361 с.; то же, изд. 4-е, М., 1834. - 440 с.; то же, изд. 5-е, М., 1854.

12. Στοιχεῖα Γεωγραφίας... Ἐν Βιέννῃ, 1804. [Основания географии...]

13. Κυριακοδρόμιον, ἤτοι ἑρμηνεία καὶ μετ' αὐτὴν ἠθικὴ ὁμιλία εἰς τὰς Πράξεις τῶν Ἀποστόλων, τὰς ἀναγινωσκομένας ἐν ταῖς ἁγίαις τῶν ὀρθοδόξων ἐκκλησίαις ἐν ταῖς Κυριακαῖς ἀπὸ τοῦ Πάσχα ἄχρι τῆς Πεντηκοστῆς, καὶ εἰς τὰς ἐπιστολὰς τοῦ Παύλου, τὰς ἀναγινωσκομένας ἐν ταῖς λοιπαῖς Κυριακαῖς τοῦ ὅλου ἔτους. Τ. 1-2. Ἐν Μόσχᾳ, 1808. - 814 с.

Русский перевод: Толкование воскресных Апостолов с нравоучительными беседами. Т. 1. Ч. 1-2. СПб., при Св. Синоде, 1820. - 297 и 264 с., Т. 2. М., Синод. тип., 1839. - 765+VIII с. Отдельные Cлова в русском переводе: [21], [22], [35], [36].

14. Слова, говоренные: 1-е, в кафедральном Полтавском соборе, при прибытии его в Славянскую и Херсонскую епархию 1779 г.; 2-е, в кафедральном Астраханском соборе при выбытии его из Астраханской епархии на обещание 1792 г. М., Синод. тип., 1825. - 14 с. [Упоминается в статье: Дмитриевский А. А. К вопросу о проповеднических трудах Никифора Феотоки... С. 366.]

15. Четыре огласительных слова к монахине в день, в который она облеклась в ангельский образ[3] / Перевод с греч. Изд. Введенской Оптиной пустыни, М., Унив. тип., 1848. - 38 с.; изд. 2-е, М., Тип. И. Ефимова, 1885. - 40 с.; с этого изд. перепечатано в ж. «Даниловский благовестник», 1991, № 1. С. 70-80; ТСЛ, 1997. - 48 с.; то же на греч. в [1].

16. Пастырское послание к присутствующим в духовных правлениях Славянской епархии протоиереям (отрывок) // Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... С. 74-75, примечание; то же в статье: Н. М. Материалы для истории Новороссийской иерархии. C. 595-596; перепечатано в статье: Зеленская Г. М. Архиепископ Никифор (Феотоки). С. 61.

17. Слово о пьянстве, произнесенное в Полтавской Сретенской церкви 2 февраля 1782 г. // Херсонские епархиальные ведомости, 1863, № 3. С. 89-99.
Впоследствии переработано и включено в «Кириакодромион»: Беседа на Апостол в неделю 26-ю по Пятидесятнице. Ср. [13]. Т. 2. Ἐν Μόσχᾳ, 1808. С. 462-470; русское изд.: Т. 2. М., 1839. С. 189-204.

18. Слово о любви / Перевод с греч. [Пущиной О.]. СПб., 1872. - 28 с. Издание посвящено о. Арх[имандриту] Неофиту.

См. [9]. Т. 1. Ἐν Μόσχᾳ, 1796. С. 288-297; русское изд.: Ч. 1. М., 1890. С. 421-434: Толкование и беседа на Евангелие в неделю 15-ю по Пятидесятнице.

19. Письмо к Елевферию Ларисскому, 14 сентября 1793 г. / Перевод с греч. // Херсонские епархиальные ведомости, 1875, № 11. С. 357-358; перепечатано в статье: Зеленская Г. М. Архиепископ Никифор (Феотоки). С. 66; то же (в исправленном переводе) в статье: Дмитриевский А. А. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора Феотоки. С. 238; на греч. см. [25].

20. Духовное завещание, учиненное в Московском Данилове монастыре 7 ноября 1795 г. // Н. М. Материалы для истории Новороссийской иерархии. C. 598-602; перепечатано в статье: Зеленская Г. М. Архиепископ Никифор (Феотоки). С. 66-67.

21. Два слова: Беседа на Апостол в неделю 6-ю по Пятидесятнице и Беседа на Евангелие в неделю 4-ю по Пасхе, о расслабленном / Перевод с греч. епископа Порфирия (Успенского) // Порфирий (Успенский), епископ. Проповедники на островах Средиземного моря. С. 207-221.

См. [13]. Т. 1. Ἐν Μόσχᾳ, 1808. С. 188-194; русское изд.: Т. 1. Ч. 2. СПб., 1820. С. 13-23; [9]. Т. 1. Ἐν Μόσχᾳ, 1796. С. 53-57; русское изд.: М., 1890. Ч. 1. С. 78-84.

22. Беседа о лжевымышленной новооткрывшейся системе равенства между людьми. СПб., 1882. - 10 с. Благословение обители св. Артемия Веркольского, усердием настоятеля иг. Феодосия с братиею.

Из [13]. Т. 2. М., 1839. С. 726-742: Беседа на Апостол в неделю по Богоявлении; греческое изд.: Τ. 2. Ἐν Μόσχᾳ, 1808. С. 792-801.

23. Περὶ τῆς τῶν ῾Αγίων πρεσβείας // Σακκελίωνος ᾽Ι. Τοῦ μακαρίου Νικηφ. τοῦ Θεοτόκη... С. 1-42; см.: Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 213[4]. [О ходатайстве святых. Упоминается в статье: Дмитриевский А. А. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора Феотоки. С. 236.]

24. Ἐπιστολὴ πρὸς τὸν Νεόφυτο Καυσοκαλυβίτη: «Νεοφύτῳ τῷ ἐλλογιμωτάτῳ ἰεροδιδασκάλῳ ὁ Νικηφόρος εὖ πράττειν. Πᾶσαν μὲν οὖν ἀπορίαν ἐπιδεκτικήν...» // Σακκελίωνος ᾽Ι. Τοῦ μακαρίου Νικηφ. τοῦ Θεοτόκη... С. 43. См.: Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 198. [Письмо к иеродиакону Неофиту Кавсокаливиту, ответ на вопрос: «Справедливы ли слова Писания: во всю землю изыде вещание их... (Пс. 18, 5)»], Лейпциг, 30 октября 1773 г. Упоминается в статье: Дмитриевский А. А. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора Феотоки. С. 237.]

25. Ἐπιστολὲς πρὸς τὸν Ἐλευθέριο Μιχαὴλ Λαρισαῖο // Σακκελίωνος ᾽Ι. Τοῦ μακαρίου Νικηφ. τοῦ Θεοτόκη... См.: Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 201-202, 207. [Три письма к Елевферию Ларисскому: 1) Объяснение текста: «Всяк огнем осолится и всякая жертва солию осолится (Мк. 9, 49)», Вена, 16 апреля 1776 г.; 2) На слова: «Аще и внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни (2 Кор. 4, 16)», Братислава, 8 сентября 1774 г.; 3) Утешение в скорби о почившем брате, Москва, 14 сентября 1793 г. Упоминаются в статье: Дмитриевский А. А. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора Феотоки. С. 237-239.] Русский перевод 3-го письма см. [19].

26. Слово на отшествие из епархии, 15 июня 1792 г. // Дмитриевский А. А. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора Феотоки. С. 241-243; то же в кн.: Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 77-80; перепечатано в статье: Зеленская Г. М. Архиепископ Никифор (Феотоки). С. 63-64; то же, в другой редакции, в статье: Дмитриевский А. А. К вопросу о проповеднических трудах Никифора Феотоки... С. 366-368.

27. Краткое повествование об обращении раскольников селения Знаменки... / Перевод с лат. Грекова В. А. // Кем и как было положено начало единоверию в Русской Церкви. С. 128-138.

28. Два письма к архиепископу Новгородскому Гавриилу, от 3 августа 1780 г. и 18 декабря 1781 г. // Кем и как было положено начало единоверию в Русской Церкви. С. 121-128.

29. Слово в неделю Фомину о добродетели. / Перевод с греч., из рукописного сборника // Дмитриевский А. А. К вопросу о проповеднических трудах Никифора Феотоки... С. 371-378; то же на греч. в [1].

30. Письмо к начальникам Керкиры [по поводу возобновления школы], 4 мая 1767 г. / Перевод с греч. [Соловьева М.] // Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 47-48; то же на греч. в кн.: Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια.

31. О святом причащении / Перевод с греч. (из рус. рукописного сборника); публикация Прозорова В. А., священника. Изд. ж. «Православный путеводитель». СПб., 1903. - 11 с.

См. [9]. Т. 1. Ἐν Μόσχᾳ, 1796. С. 176-185; русское изд.: Ч. 1. М., 1890. С. 256-257: Беседа на Евангелие в неделю 4-ю по Пятидесятнице.

32. Два письма к Елисаветградскому протоиерею Димитрию Смолодовичу, от 16 февраля 1780 г. и 15 февраля 1782 г., и ответ правителю Екатеринославского наместничества И. М. Синельникову, от февраля 1785 г. / Публикация Беднова В. // Летопись Екатеринославской ученой архивной комиссии. С. 114, 130-132.

33. Два архипастырских послания к гражданам г. Мариуполя, 1786 г. / Перевод с греч. Латышева В. В. // Латышев В. В. К начальной истории г. Мариуполя. С. 21-24.

34. ᾽Επιστολαὶ πρὸς τὸν Θεόδωρον Μουστάτζαν καὶ τὸν ἱερομόναχον Θεοδώρητον // Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 229-252. [Письма к Феодору Мустадза и к иеромонаху Феодориту.]

35. Толкование и беседа на Апостол из Деяний апостольских, читаемый в неделю святой Пасхи. // Даниловский благовестник, 1991, № 1. С. 5-12.
Перепечатано из [13]. Т. 1. Ч. 1. СПб., 1820. С. 3-33; греческое изд.: Τ. 1. Ἐν Μόσχᾳ, 1808. С. 1-19.

36. Толкование на Апостол из Деяний апостольских, читаемый в Неделю Антипасхи, или Фомину. // Даниловский благовестник, 1992, № 1(2). С. 3-5.
Перепечатано из [13]. Т. 1. Ч. 1. СПб., 1820. С. 33-41; греческое изд.: Τ. 1. Ἐν Μόσχᾳ, 1808. С. 19-24.

Неизданные сочинения

37. Окружное послание против обливательного крещения всечестным протоиереем и честным иереем, во Славенской епархии состоящим, Полтава, 1779-1786 гг. [Упоминается в кн.: Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 72.]

38. Рассуждение, содержащее причины, доказывающие, что с рукоположенными от униатских епископов поступать надлежит так, как с мирскими. Полтава, 1779-1786 гг. [Упоминается в статье: Н. М. Материалы для истории Новороссийской иерархии. C. 597.][5]

Литература об архиепископе Никифоре

39. Архиепископ Никифор Феотоки [сведения о жизни] // Четыре огласительных слова к монахине... [15]. Троице-Сергиева Лавра, 1997. С. 3-5.

40. Архиереи Астраханской епархии за 300 лет ее существования, с 1602 до 1902 г. / Сост. Благонравов М., священник. Астрахань, 1902. (Никифор, архиепископ Астраханский и Ставропольский - С. 66-71.)

41. Г[авриил (Розанов)], а[рхиепископ] Т[верской] и К[ашинский]. Очерк повествования о Новороссийском крае, из оригинальных источников почерпнутый. Тверь, Тип. Губ. правления, 1857. - 88 с. (Из «Записок Одесского общества Истории и Древностей». Т. 3. Одесса, 1853. С. 79-129). Опубл. соч. архиеп. Никифора: [16].

42. Дмитриевский А. А. К вопросу о проповеднических трудах Никифора Феотоки, в бытность его архиепископом Астраханским и Ставропольским // Астраханские епархиальные ведомости, 1895, № 14. С. 365-378. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [26], [29].

43. Дмитриевский А. А. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора Феотоки // Астраханские епархиальные ведомости, 1895, № 8. С. 235-244. (Перепечатано в сокращении из «Трудов Киевской Духовной Академии», 1891, № 6. С. 334-352.) Опубл. соч. архиеп. Никифора: [19], [26].

44. Евгений (Болховитинов), митрополит. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина Греко-Российской Церкви. Ч. 1, 2. М., Русский двор, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995. (Статья о Никифоре Феотокисе - С. 233-235.) [6]

45. Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции // Новая и новейшая история, 2001, № 1. С. 211-216.

46. Жукова Е. В. Личные связи Феотокиса с колливадами и отзывы современников и колливадов о нем // Греция, Национальная идея, общество, государство 17-20 вв. Изд. МГУ им. М. В. Ломоносова, исторический факультет, Совет по истории эллинизма, М. 2002. С. 30-67.

47. Жукова Е. В. Никифор Феотокис: ученый, святитель, монах // Вестник Московского Университета. Серия 8: История, 1999, № 4. С. 47-64.

48. Зеленская Г. М. Архиепископ Никифор (Феотоки) (1731-1800). Материалы к жизнеописанию // Даниловский благовестник, 1991, № 1. С. 53-69. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [16], [19], [20], [26].

49. Кем и как было положено начало единоверию в Русской Церкви // Братское слово (изд. при Братстве свт. Петра Митрополита) / Под ред. Субботина Н. 1892, № 2. С. 108-138. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [27], [28].

50. Ключаревская летопись. История о начале и возвышении Астрахани, случившихся в ней происшествиях, об архиереях в оной бывших, а также о воеводах, градоначальниках и губернаторах / Сост. Васильев Кирилл, священник. Астрахань, 1887. (Никифор, 17-й архиепископ Астраханский (биографический очерк) - С. 66-69.)

51. Латышев В. В. К начальной истории г. Мариуполя. Одесса, 1914. - 25 с. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [33].

52. Лебедев Е. Е. Единоверие в противодействии русскому обрядовому расколу. Новгород, 1904. Опубл.: Платон (Левшин), архиепископ. Письмо к архиепископу Никифору от 23 сентября 1781 г. [по поводу воссоединения старообрядцев]. С. 024-025 - лат.; С. 025-026 - рус. перевод.

53. Лебедев Е. Судьба первого единоверческого храма и его прихода // Церковные ведомости, 1889. Т. 2. № 32. С. 953-956.

54. Летопись Екатеринославской ученой архивной комиссии, вып. V. Екатеринослав, 1909. Опубл.: Два письма к архиепископу Никифору: князя Г. А. Потемкина, от 9 февраля 1786 г., и правителя Екатериновлавского наместничества И. М. Синельникова, от 2 февраля 1785 г. / Публикация Беднова В. С. 112-114; Письма архиепископа Никифора [32]. С. 114, 130-132.

55. Неводчиков Н., священник. Евгений Булгарис, архиепископ Славенский и Херсонский. Из Херсонских епархиальных ведомостей. Одесса, 1875.

56. Н. М. Материалы для истории Новороссийской иерархии // Прибавления к Херсонским епархиальным ведомостям, 1878, № 20. С. 587-602. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [16], [20].

57. Никифор Феотоки, сначала архиепископ Славянский и Херсонский, а впоследствии Астраханский. Биографический очерк // Астраханские епархиальные ведомости (АЕВ), 1878, № 50. С. 770-775; № 51. С. 784-789. (Перепечатано с сокращ. из Полтавских епархиальных ведомостей, 1878, № 8, 9.)

58. Порфирий (Успенский), епископ. Проповедники на островах Средиземного моря // Труды Киевской Духовной Академии, 1880, № 2. С. 197-221. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [21].

59. Предуведомление о издании и творце сея книги // Ответы преосвященного Никифора, архиепископа Славенского и Херсонского, а потом Астраханского, на вопросы старообрядцев... [11]. М., 1800. С. I-VI; то же, дополненное сведениями о кончине и эпитафиями, в изд. 4-м, М., 1834. С. 1-10; то же, в изд. 5-м, М., 1854. С. 1-10.

60. С-в С. История просвещения. Состояние просвещения в Новой Греции от начало прошлого столетия до последних событий в ней, то есть до войны за независимость 1821 г. // Московитянин, 1843, № 11. С. 367-403. (Об архиепископе Никифоре - С. 378-380).

61. Скальковский А. А. Русские диссиденты в Новороссии // Киевская старина, 1887, № IV. С. 773-774.

62. Скальковский А. А. Хронологическое обозрение истории Нвороссийского края. 1730-1823. Ч. 1. Одесса, 1836. Приложение №6. С. 275-279. Опубл. «[Окружное] послание Никифора, архиепископа Славянского и Херсонского к старообрядцам» (включено в [11]) в сокращении и связанное с ним письмо старообрядца.

63. Словарь географический Российского государства. Т. 2. М., 1804. (Статья о Даниловом монастыре включает краткий биографический очерк архиепископа Никифора. С. 143-145.)

64. Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. Киев, Тип. Имп. Университета св. Владимира, [1897]. - 139 с. (Из «Трудов Киевской Духовной Академии». 1894. Т. III. № 9. С. 78-115; № 10. С. 248-266; № 12. С. 569-597; 1896. Т. III. № 9. С. 87-97; 1897. Т. I. № 3. С. 357-398.) Опубл. соч. архиеп. Никифора: [7], [26], [30].

65. Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис, предтечи умственного и политического пробуждения греков. Из французской рукописи А. С. Стурдзы, названной «Воспоминания и облики» / Перевод с франц. М., Унив. тип., 1844. - 31 с. (Из журнала «Московитянин», 1844, № 2. С. 337-367.)[7]

66. Титлинов Б. В. Гавриил Петров, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский (1730-1801). Его жизнь и деятельность в связи с церковными делами того времени. Пг., 1916. Об архиепископе Никифоре, гл. 8: Деятельность митрополита Гавриила [Петрова] по отношению к расколу. С. 885-892.

67. Успенский Ф. И. Никифор Феотоки и Лейпцигское издание толкований на Восьмикнижие // Известия Русского Археологического института в Константинополе. Т. IX. Вып. 3. София, Державна печатница, 1904. С. 317- 340; отд. оттиск: София, Державна печатница, 1904.

68. Четыре надгробные надписи [эпитафии Никифору Феотокису]. М., Унив. тип., 1801. - 1 л.

69. Шлеев С., священник. Единоверие в своем внутреннем развитии. СПб., 1910. (Греческий епископ Никифор Феотоки как апологет единоверия - С. 34-37).

70. Bruess Gregory L. Religion, identity and empire: A greek Archbishop in the Russia of Catherine the Great. New York: Columbia University Press, 1997. (East European monographs. No. 474.)

71. Βροκίνη Λ. Ἔργα, Βιογραφικὰ Σχεδάρια. Τ. 1-2. Κέρκυρα, 1884; изд. 2-е, Κέρκυρα, 1972. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [30].

72. Κούκκου . Ἀνέκδοτοι ἐπιστολαὶ τοῦ Ν. Θεοτόκη περὶ τῆς ἐκλογῆς του... // Ἀθηνᾶ. Т. 73-74. Λειμωνάριον. Ἀθῆναι, 1973. С. 478-524.

73. Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης (1731-1800) καὶ ἡ συμβολὴ αὐτοῦ εἰς τὴν Παιδείαν τοῦ Γένους, διατριβὴ ἐπὶ διδακτορίᾳ. Ἁθήναι, 1979. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [34].

74. Σακκελίωνος ᾽Ι. Τοῦ μακαρίου Νικηφόρου τοῦ Θεοτόκη πονήματα ἱερὰ ἀνέκδοτα... ᾽Αθήνῃσιν, 1890. Опубл. соч. архиеп. Никифора: [23], [24], [25].

Документы архивов, опубликованные в книге[8]

1. Слово к пастве Славянской и Херсонской, конец октября - начало ноября 1779 г. // РГАДА. Ф. 381 (рукописный отдел библиотеки Московской Синодальной типографии). № 610. Л. 1-5.

2. Рапорт архиепископа Никифора о получении указа о назначении его на Астраханскую кафедру, 31 декабря 1786 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 67. Д. 534. Л. 124.

3. Указ о назначении монастыря архиепископу Никифору, 19 июня 1792 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 235. Л. 1.

4. Прошение архиепископа Никифора о предоставлении ему в управление московского монастыря вместо переславского, 9 сентября 1792 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 235. Л. 29-29 об.

5. Указ о предоставлении архиепископу Никифору в управление Московского Данилова монастыря вместо переславского, 29 сентября 1792 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 235. Л. 38-38 об.

6. Рапорт братии Данилова монастыря о кончине архиепископа Никифора, 31 мая 1800 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 81. Д. 313. Л. 1.

7. Два письма архиепископа Никифора к князю Г. А. Потемкину, от 14 мая и от 18 июня 1784 г. // ОР РНБ. Ф. 588 (Погодинские автографы). Оп. 3. Д. 333. Л. 444, 449-449 об.

8. Два письма: к администратору Славянской и Херсонской епархии архимандриту Феоктисту, от сентября 1777 г., и к Н. Н. Бантыш-Каменскому, 1796-1800 гг. // ГААО. Ф. 857 («Петровское общество исследователей Астраханского края», 1872-1917 гг.). Оп. 1 доп. Д. 2 («Выписки из царских указов, жалованных Астраханской епархии и ее епископам», на 50 л.). Л. 47-50.

«Петровское общество исследователей Астраханского края» создано в 1872 г. по инициативе преподавателя Астраханской духовной семинарии Н. Леонтьева в связи с двухсотлетним юбилием Петра I. Общество занималось всестронним изучением истории, этнографии, экономики Астраханского края, истории Астраханской епархии и существовало до 1917 г. В фонде Общества хранятся рукописи работ его членов и других краеведов, имеется несколько дел с копиями документов XVII-XVIII вв. (в том числе указанные копии писем архиепископа Никифора).

9. Три указа Астраханской Духовной Консистории по резолюции архиепископа Никифора: 1 сентября 1790 г. и 29 мая 1791 г. (о введении катехизиса); 17 сентября 1790 г. (о расходных книгах) // ГААО. Ф. 294. Оп. 2. Д. 5. Л. 21, 21 об., 22.

10. Указ Астраханской Духовной Консистории по резолюции архиепископа Платона (Любарского), 23 марта 1799 г., содержащий определение, данное Консистории от архиепископа Никифора 13 марта 1788 г. // ГААО. Ф. 294. Оп. 2. Д. 5. Л. 545, 545 об., 546.

Документы архивов, включенные в книгу в качестве иллюстраций

11. Ставленая грамота о посвящении в стихарь. Астрахань. 27 мая 1789 г. ГААО. Ф. 599. Оп. 2. Д. 809. Л. 2.

12. Распоряжение архиепископа Никифора братии Данилова монастыря. Москва. 19 сентября 1792 г. РГАДА. Ф. 1188. Оп. 1. № 29. Л. 97.

13. Конверт, в котором находилось Духовное завещание архиепископа Никифора с его личной печатью. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1. Ч. 26. 1800 г. № 70. Л. 2, 3 об.

15. Рапорт братии Данилова монастыря в Московскую Контору Св. Синода о кончине архиепископа Никифора. 31 мая 1800 г. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1. Ч. 26. 1800 г. № 70. Л. 1.

14. Духовное завещание архиепископа Никифора на греческом языке. Копия. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1. Ч. 26. 1800 г. № 70. Л. 4, 4 об., 5.

Список сокращений

АЕВ - Астраханские епархиельные ведомости

ГААО - Государственный архив Астраханской области, г. Астрахань

ГТГ - Государственная Третьяковская галерея, г. Москва

ММДМ - Музей Московского Данилова монастыря

ОР РГБ - Отдел рукописей Российской Государственной библиотеки, г. Москва

ОР РНБ - Отдел рукописей Российской Национальной библиотеки, г. Санкт-Петербург

РГАДА - Российский государственный архив древних актов, г. Москва

РГИА - Российский Государственный исторический архив, г. Санкт-Петербург

ЦАК МДА - Церковно-археологический кабинет Московской Духовной Академии

 


[1] Полную греческую библиографию трудов архиепископа Никифора см. Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 171-187.

[2] Цифра в квадратных скобках означает номер печатного источника в библиографии трудов архиепископа Никифора. Ссылки на печатные источники, помещенные в библиографии, даются в сокращении.

[3] Впервые русский перевод был напечатан славянским шрифтом в Москве, в 1809 г. Указано в кн.: Евгений (Болховитинов), митрополит. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина... С. 234.

[4] Полный каталог и описание изданных и неизданных писем архиепископа Никифора см. Μουρούτη-Γενάκου Ζ. Ὁ Νικηφόρος Θεοτόκης... С. 188-216.

[5] Рукопись этого послания хранится в РГИА. Ф. 796. Оп. 64 (1783). Д. 128. Л. 12-17.

[6] 1-е изд.: СПб., 1818; 2-е изд., исправленное и дополненное: СПб., 1827.

[7] Французский подлинник: Eugène Boulgaris et Nicéphore Theotokis precurseures du reveil intellectuel et national de la Gréce // Oeuvres posthumes religieuses, historiques, philosophiques et litteraires d'Alexandre de Stourdza. Paris, 1859. P. 267-311. Ссылка на это издание дается по кн.: Неводчиков Н., священник. Евгений Булгарис... С. 1.

[8] Документы [2]-[10] публикуются впервые. «Слово к пастве Славянской и Херсонской» [1] было опубликовано в брошюре [14], вышедшей малым тиражом, которая уже в конце XIX в. была «малоизвестна в библиографии», а в настоящее время практически недоступна; она упоминается в статье: Дмитриевский А. А. К вопросу о проповеднических трудах... с. 366.

Интернет-журнал "Прихожанин"

Еще по теме

Рассылка новостей

Каталог Православное Христианство.Ру  
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Вход or Создать аккаунт