«НЕ СОЛГУ НА СВЯТОГО...»

К 75-летию со времени расстрела даниловской братии (1937-2012). Можно ли доверять следственным делам 30-х годов?

Следственному делу 1937 года настоятеля Данилова монастыря архиепископа Феодора (Поздеевского) в альманахе «Даниловский благовестник» уже были посвящены несколько статей, изданных затем в книге «Последнее следственное дело архиепископа Феодора (Поздеевского)». Но работа в архивах продолжается, и становятся известны все новые и новые подробности того, как «создавалось» это следственное дело. Совсем недавно был найден еще ряд неопровержимых доказательств того, насколько грубой фальшивкой были следственные дела по даниловской братии 1937 года.

Когда после 1956 года начался процесс реабилитации незаконно репрессированных в 30-е годы, по заявлению келейницы архиманд­ри­та Симеона (Холмогорова) Александры Тулов­ской органы КГБ разыскивали оставшихся в живых осужденных и свидетелей по даниловским делам и еще раз опрашивали их. Благодаря этому мы и получили письменные свидетельства того, как фабриковались эти дела. Приведем некоторые из них.

Например, свидетель Малютина показала, что названные в протоколах допросов следователи Каллистов и Семенов ее не допрашивали, что «подписи на протоколах допросов от 18 февраля и 3 апреля 1937 года мне предъявлены и их я внимательно рассмотрела. Эти подписи напоминают мои, но мной ли они сделаны, я утвердительно ответить не могу, поскольку, еще раз повторяю, что Каллистовым я не допрашивалась. Семенова же я вообще не припоминаю».

Свидетель Александрова категорически заявила, что ни по какому делу церковников ее не допрашивали, затем добавила: «был случай, что я однажды по просьбе бывшего начальника Киржачского РО НКВД Каллистова подписала не читая один протокол в отношении своей соседки – бывшей монашки Демидовой. Каллистов мне тогда объяснил, что протокол нужен им для дела, что «его ребята всё сделали», что протокол правильный и нужна только моя подпись. Упомянутый протокол был мною подписан. Других протоколов допроса я не подписывала и меня ни о ком не допрашивали. Подписи в предъявленных мне протоколах допроса от 9 января и 20 февраля 1937 года не мои. Считаю, что они подделаны. Таких показаний я не давала и их не подписывала».

Многие свидетели говорили о том, что у них не было ни с кем очных ставок, хотя в деле они есть, да еще и с подписями. Отец Михаил (Карелин), почивший совсем недавно – в 2003 г., говорил в личной беседе, что очной ставки с владыкой Феодором у него не было, а в деле она есть да еще и с подписями якобы отца Михаила и владыки Феодора под каждым абзацем.

Поэтому теперь можно с достаточной степенью уверенности говорить о том, что следственные дела архимандрита Симе­она (Холмогорова), а значит, и владыки Феодора (Поздеевского), и других даниловцев, безусловно, целиком и полностью недостоверны. И если получены неопровержимые доказательства того, что эта группа следователей широко применяла практику подделки подписей и у них был «специалист», достаточно профессиональ­но справляв­ший­ся с этим, то вряд ли можно считать, что это следственное дело может бросать тень на честное имя такого влиятельного и уважаемого архиерея, как архиепископ Феодор (Поздеевский).

Татьяна Петрова

Подробнее об этом читайте в альманахе «Даниловский благовестник» №22.

Интернет-журнал "Прихожанин"

Рассылка новостей

Каталог Православное Христианство.Ру  
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Вход or Создать аккаунт