Жизнь и труды архиепископа Никифора Феотокиса

Астрахань. Архиепископ Астраханский и Ставропольский.

28 ноября 1786 года императрица подписала указ Синоду о перемещении некоторых епископов. Этим указом архиепископ Никифор назначался на Астраханскую кафедру, на место умершего незадолго до того (10 ноября) преосвященного Антония (Румовского). 3 декабря указ был подписан в Синоде, а 26 декабря дошел до Феотокиса, который ответствовал, что «с помощью Божиею исполнение [указу] учинить постарается»[1].

Биографы архиепископа Никифора предлагают разные версии, объясняя его перемещение. Так, некоторые авторы[2] считают, что причиной перемещения была его «чрезмерная пастырская ревность» в отношении униатов, вызвавшая их недовольство. Синод не одобрил воззрения преосвященного Никифора[3], и для устранения в крае народного недовольства «приличным нашел пастырской ревности Никифора дать другое поле духовного служения, переместив его в Астраханскую епархию». Наиболее правдоподобным нам представляется объяснение современного исследователя Бруэса, который видит причину перевода Никифора в его прекрасных архипастырских способностях и успехах в устроении Славянской епархии. Дела здесь были уже в основном налажены, в то время как в подобной ей по многонациональному составу населения и обширности[4] Астраханской епархии не было даже семинарии с полным курсом обучения. Как бы то ни было, перевод Феотокиса на Астраханскую кафедру произошел по указанию, а может и инициативе, правителя Новороссийского края князя Г. А. Потемкина, годом ранее ставшего также генерал-губернатором Саратовским и Астраханским, наместником Кавказа. Об этом свидетельствует письмо советника по делам внешней политики А. А. Безбородко к Г. А. Потемкину, в котором сообщается, что «высокопреосвященнейший епископ Никифор» был переведен в Астрахань согласно его [Потемкина] желанию[5].

На свою новую кафедру, располагавшуюся в Астраханском Спасо-Преображенском монастыре, архиепископ Никифор прибыл 5 мая 1787 года. Фрагмент Карты Российской Империи из Атласа Российской Империи, составленного Академией Наук в 1745 г. РГБНа следующий день, в праздник Вознесения Господня, он совершил крестный ход из Николаевской церкви что на Кремлевских воротах внутрь Кремля, к Успенскому кафедральному собору, в котором служил свою первую литургию в новой епархии и произнес проповедь о любви. После благодарственного молебна, в сопровождении духовенства и граждан, Никифор вступил в Архиерейский дом. Он стал семнадцатым архиереем Астраханской епархии[6].

Одной из первых и главных его забот на новом поприще, как и на прежнем, стала организация семинарии. Астраханская семинария, учрежденная еще в 1776 году (с наивысшим штатным окладом в 2000 рублей), была торжественно открыта 6 января 1778 года, однако предшественнику Никифора архиепископу Антонию удалось наладить лишь первоначальную школу[7]. Еще до приезда на Астраханскую кафедру в письме к бывшему администратору Славянской епархии, а в то время уже епископу Белгородскому и Курскому Феоктисту (Мочульскому)[8], Никифор выражает заботу о приискании себе достойного помощника на ниве просвещения. Преосвященный Феоктист отпустил для этой цели иеромонаха Сильвестра Лебединского, учителя поэзии Харьковской коллегии - одной из Никифор Феотокис, архиепископ Астраханский и Ставропольскийизвестнейших Российских семинарий. По приезде в Астрахань в сентябре 1787 года Сильвестр был назначен учителем философии и богословия и вместе с тем префектом семинарии; с этого времени началась деятельная и решительная организация семинарии. Было открыто семь классов[9], то есть учрежден полный семинарский курс, и Астраханская семинария действительно стала средним духовным учебным заведением, по образцу Харьковской коллегии. В 1790 году иеромонах Сильвестр был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Спасо-Преображенского монастыря, а в следующем году стал ректором Астраханской семинарии. Его называли «первым образователем Астраханской семинарии»; впоследствии, с 1794 года, Сильвестр Лебединский был ректором Казанской Духовной Академии, а в 1807-1808 гг. - двадцать первым Астраханским архиепископом[10].

В 1791 году риторический класс Астраханской семинарии окончил Кирилл Васильев († 1837), будущий ключарь Астраханского кафедрального собора и составитель «Ключаревской летописи» - «Истории о начале и возвышении Астрахани, случившихся в ней происшествиях, об архиереях в оной бывших, а также о воеводах, градоначальниках и губернаторах». В нее вошла и краткая биография семнадцатого Астраханского архиерея архиепископа Никифора Феотокиса[11].

Архипастырь принимал участие в устроении и других, как церковных, так и светских школ Астраханской епархии[12], в частности, Главного Астрахань. Начало XX в.народного училища в Астрахани, открытого в сентябре 1788 года. К 1791 году в епархии было 19 частных русских школ, которые существовали при поддержке местных общин. Архиепископ Никифор возглавлял Моздокскую школу, которая была устроена для просвещения горцев в 1777 году при Осетинской Комиссии[13]. В июле 1790 года по прошению Саратовских священнослужителей стараниями Феотокиса было открыто духовное училище в Саратове, в стенах Спасского монастыря [14].

Однако семинария и немногочисленные школы не могли удовлетворить всех нужд обширнейшей епархии, и святитель по-прежнему мог «почти каждодневно, с немалым прискорбием» видеть, что как простые христиане, так и кандидаты в священнослужители зачастую не знают даже начальных оснований христианской веры. Чтобы хотя отчасти исправить сей тяжкий духовный недуг своей паствы, преосвященный Никифор учредил в Астраханской епархии обучение детей катехизису при храмах. Оттого что христиане «вовсе не ведают догматов и учения православной христианской веры, - пояснял он это нововведение, - некоторые легко от раскольников прельщаются и, оставив православную спасительную веру, падают в их ереси и суеверия»[15]. Таковые Феотокису на новом месте своего служения вновь пришлось с «несказанной болезнью и сердечными воздыханиями» исправлять[16].

В состав Астраханской епархии входили области, занятые иргизскими старообрядческими монастырями (на реке Иргиз, в Саратовской области). Узнав об этом, он разослал Окружное послание, в котором призывал заблудших сынов возвратиться в лоно Церкви[17]. В июле 1790 года, когда Феотокис, совершая пастырский объезд епархии, находился в Саратове, к нему от имени иргизских старообрядцев-поповцев обратились строитель Успенского скита на Иргизе Сергий и уставщик Прохор с просьбой ответить на некоторые вопросы о предметах разномыслия староверов с Православной Церковью. «Видя мы Вашу такую к нам убогим архипастырскую благосклонность, - писали они, предваряя свои вопросы, - и велеотеческую милость, осмеливаемся припасть еще к стопам Вашего Высокопреосвященства и просить на наше следующее Вам представление архипастырского Вашего законноправильного от святых отец писания, рассуждения и решительности»[18]. Вскоре они получили «Ответы»[19] Феотокиса. Разрешая недоумения и отвечая на возражения иргизских староверов, архипастырь опирался на Священное Писание и церковные правила. Мягкий, проникнутый любовью тон его увещаний мог произвести на них сильное впечатление. «Очи мои изливают воду, - заканчивает преосвященный свои «Ответы» скорбными словами пророка, - яко удалися от мене утешаяй мя, возвращаяй души ваши: погибоша сынове мои, яко возможе враг (Плач 1, 16-17). Но вы предлагаете вопросы, просите решения и к Церкви обратитися обещаваетесь <...> Я искреннею совестию свидетельствуюсь пред вами, да и самые вышеписанные решения доказывают, что вопросы ваши старался я решить не мирскими, но церковными доводами, законами Божиими, правилами святых отец и определениями, от Священного Писания взятыми, имея всегда пред очами своими искренность и истину Божию»[20]. Иргизский строитель, искренне желавший познать истину и еще прежде думавший о благословенном священстве, нашел в Никифоре мудрого, исполненного христианской любви пастыря, который сумел уверить его в правоте Православной Церкви и неправде раскола. Сергий разослал «Ответы» Никифора по всем иргизским монастырям и в общества своих единоверцев, находящихся в Москве и Санкт-Петербурге, где они весьма способствовали принятию раскольниками единоверия. Однако иргизские поповцы остались при своем мнении и оказали столь сильное сопротивление Сергию, что тот вынужден был удалиться из Иргиза. Впоследствии он написал свое знаменитое «Зеркало для старообрядцев» - «единственно в их (старообрядцев) пользу... да узрят тот истинный свет, который меня осиял, и да обратятся на путь правды»[21].

Астраханский край был заселен народами разных национальностей и разных вероисповеданий; среди них были татары-магометане, армяне, небольшое число католиков и лютеран. Архипастырю, всегда старавшемуся о просвещении истиной Христовой всех людей, удалось, по свидетельству А. Стурдзы, обратить в Православие даже нескольких мусульман, несмотря на то, что опыт веков не раз доказывал, как это трудно[22].

Архиепископ Никифор строил новые храмы и украшал уже Ставленная грамота о посвящении в стихарь. Астрахань, 1789 г. ГААО. Вверху - автограф архиепископа Никифорасуществующие[23], совершал длительные поездки по обширной епархии, что было небезопасно в то время по причине общей нестабильности на Кавказе, рукополагал в священные степени, решал множество епархиальных дел, тщательно и незамедлительно рассматривал все поступавшие к нему письма[24]... Впрочем, все архипастырские труды Никифора исчислить невозможно: «...от повествования того, что случилось в правление мое епархиями Славенскою и после Астраханскою... прошу меня уволить», - пишет он, заключая краткое повествование о своей жизни, написанное им «по принуждению любви».

Несмотря на то что Феотокис не владел вполне свободно русским языком, он стремился донести до астраханских христиан слово Божие в живой проповеди. От этого периода сохранилось «Слово о добродетели» (в неделю Фомину), которое он впервые произнес на Керкире, а затем и в Астрахани (Никифор имел обыкновение повторять свои проповеди, изменяя их в зависимости от обстоятельств и места произнесения). «Похваляю я, - говорит он в нем, - ту добродетельную склонность, которую душа ваша к услышанию слова Божия имеет... Похваляю я доброе ваше произволение, ибо хотя, по невежеству моему, и не умею я проповедовать слово Божие по всем правилам витийственного искусства, хотя я и не подкрепляю оного примером моих дел, потому что грешен, да, однако, вы с охотою и с усердием слушать оное приходите»[25]. Современники называли его «сладкоглаголивым писателем», из уст которого истекают «медоточные струи словес»[26]. Известно, что в Астрахани он писал проповеди на латинском языке, а на русский язык переводил их бывший при нем крестовый иеромонах Михаил. После нескольких репетиций русского текста святитель выходил на кафедру. Этот Михаил, еще в сане иеродиакона, близко общался с астраханскими архиепископами Мефодием и Антонием. Был он, по свидетельству «Ключаревской летописи», иноком святой жизни. В 1788 году преосвященный Никифор произвел его «почти поневоле» в иеромонахи, а впоследствии взял его с собой в Московский Данилов монастырь, где он находился до самой кончины преосвященного, был награжден многими почестями, но ни архимандритства, ни епископства не пожелал[27].

Вообще преосвященный Никифор умел распознавать людей, ценил в них благочестие и духовные дары. Так, однажды он увидел на Кремлевской площади некоего сборщика пожертвований, монаха Саровской пустыни Евгения. Благословив его, он сказал: «Иди за мной». Инок собирался вернуться в родную обитель, однако послушался архипастыря, который предложил ему перевестись в Астраханскую епархию и затем ходатайствовал об этом. Никифор рукоположил его в иеродиакона, оставив при своей Крестовой церкви, а затем, 26 марта 1792 года, в иеромонаха - с назначением в Воскресенский Болдинский монастырь, в семи верстах от Астрахани. Уезжая в Москву, Феотокис не звал его с собой, хотя для отца Евгения расставание было не легким. Святитель, возможно, уже тогда провидел в нем будущего подвижника благочестия, старца и возобновителя Чуркинской пустыни Астраханской епархии[28].

Ранние биографы Феотокиса, до которых непосредственно дошли живые свидетельства о его добродетелях, особенно отмечают его строгую жизнь, ученость, красноречие, самоотверженные апостольские труды. «Епископство было истинным его назначением, - пишет о преосвященном Никифоре А. Стурдза. - Блюститель веры, распространитель милосердия, таинник вождения душ, Никифор обнимал равным попечением и общее управление вверенным ему стадом, и все его подробности. Я мог бы назвать те семейства, в коих властное слово его исторгло вкорененные соблазны и водворило мир»[29].

Более пяти лет преосвященный Никифор был добрым пастырем Христовым для астраханской паствы. Тяжелые каждодневные архипастырские труды и непрестанная борьба «то с равнодушием, то с ненавистью, и всегда с соблазнами и распутством в крае, недавно освобожденном от исламизма... среди разнородных пришельцев»[30], а также неподходящий для него климат подорвали здоровье и силы святителя, которому в то время исполнилось уже 60 лет. И он попросил Синод об увольнении на покой.

А. Стурдза сообщает следующий эпизод, который, возможно, ускорил оставление им епархии. Феотокис, по собственному свидетельству, близко знал «высочайшего князя Потемкина», многократно с ним беседовал и удостоился его покровительства и благоволения. Он относился к нему с уважением, как к высокопоставленному вельможе, а также и с признательностью, считая его доброжелателем и благодетелем греков[31]. Между тем Светлейший князь Таврический Г. А. Потемкин, человек многих талантов и широких взглядов, принадлежал веку «Просвещения», мало заботившемуся об «истинном просвещении в духе веры» (А. Стурдза). Однажды, в какой-то большой (гражданский) праздник, он приготовил пышный обед для знатных лиц и пригласил преосвященного Никифора. День был постный, а стол ломился от скоромных яств. Феотокис отказался благословить стол, сказав, что не может одобрить столь явного нарушения уставов Церкви. Видя, что отказ его раздражил хозяина, он поклонился и покинул празднество. «Это происшествие огласилось, - пишет А. Стурдза, - вельможа негодовал на епископа, а враги сего последнего, пользуясь его неприязнью, стали ставить ему препятствия и преследовали его в самом отправлении тяжких его обязанностей». Описанный эпизод, возможно не имевший прямого отношения к уходу Феотокиса на покой[32], свидетельствует о нелицеприятной вере архипастыря и его верности уставам Церкви[33]...

Императрица, рассмотрев просьбу преосвященного Никифора, 16 апреля 1792 года писала Синоду: «Архиепископа Астраханского Никифора по прошению его всемилостивейше от управления епархиею увольняем»[34].

Расставаясь со своей астраханской паствой, 15 июня 1792 года, после Божественной литургии в Астраханском кафедральном соборе, преосвященный Никифор произнес прощальное Слово, отмеченное «выдающимися ораторскими достоинствами», проникнутое смирением и пастырской любовью к «своему стаду», «возлюбленным христианам», которых он, «муж иностранен, немощен, в языке вашем скуден» благодарил за «толикую любовь, благорасположение, почтение и послушание», которое они являли к нему[35].

Феотокис оставался в Астрахани еще несколько месяцев, исполняя повеление Синода о предоставлении хозяйственного и экономического отчета[36] и ожидая решения вопроса о своем дальнейшем местопребывании. Наконец местом пребывания Никифора был назначен второклассный Переславский Данилов монастырь Суздальской епархии, который передавался ему в управление (в то время в нем «состояла архимандричья вакансия»)[37], и определялась пенсия 1000 рублей в год. 14 июля 1792 года Феотокис навсегда оставил Астрахань.

В сентябре того же года, находясь в Москве, преосвященный Никифор посылает в Синод «покорнейшее доношение» с просьбой об изменении определенного ему места пребывания: он хотел бы остаться в Москве. Из этого письма явствует, что, еще не доехав до Переславля, Феотокис отправил в назначенный ему монастырь посланников, от которых и узнал об обстановке там. Он говорит, что принял бы с благодарением, как знак величайшей к нему милости, определенный ему Синодом монастырь, но к этому находит ряд трудностей, которые и излагает далее. Во-первых, Красная площадь в Москве. Художник Ф.Я. Алексеев. 1801 годмонастырь находится в пустынном месте, здания его - в обветшалом состоянии, в нем располагаются духовное правление и школа. К тому же в городе нет ни аптеки, ни врача, а они необходимы ему по причине постоянных его недугов, которые и заставили его уволиться от управления епархией. Никифор заключает: «ни малейшего для жития моего нет тамо способу». Изложив все это, он просит предоставить ему возможность остаться в Москве, «удобной для него в приискании врачебной помощи», и, учитывая его старость и четырнадцатилетнюю службу, определить ему в управление второклассный Высокопетровский монастырь или какой-либо другой, подобный ему[38]. Очевидно, по душе пришлась Феотокису Москва, сердце его выбрало Златоглавую как свое последнее пристанище в буре мирского плавания. Он желал тишины и молитвенного уединения, которые невозможны в монастыре, где расположены духовное правление и школа; он не хотел вновь быть втянутым в хлопоты, которыми занимался на протяжении большей части своей жизни.

Св. Синод удовлетворил просьбу иерарха и предоставил ему в управление третьеклассный Московский Данилов монастырь[39]. Эта древняя иноческая обитель, основанная в конце XIII в. благоверным князем Московским Даниилом († 1303), живописно расположенная на окраине первопрестольной столицы, на берегу Москвы реки, представляла собой удобное место для уединения и духовных занятий. В постановлении Синода от 29 сентября 1792 года отмечалось, что Высокопетровский монастырь был бы также неудобен Никифору, поскольку его архимандрит, «как и прочие в сем сане состоящие настоятели», обязаны были, кроме своего настоятельства, заниматься и другими административными должностями, то есть присутствовать поочередно в Московской Духовной консистории, участвовать в крестных ходах и др. Данилов же монастырь, несмотря на то что числится третьеклассным, имеет достаточное число каменных зданий, среди которых и настоятельские келлии, и хорошее местоположение, и таким образом, - писали члены Синода, - «для пребывания вашего весьма может быть выгоден»[40]. Как видим, императрица и архиереи - члены Синода отнеслись к просьбе архиепископа Никифора с полным пониманием и участием. Московский митрополит Платон (Левшин) был усердным почитателем благоверного князя Даниила[41], нетленные мощи которого покоились в Даниловом монастыре; можно предположить, что митрополит, помня Никифора по прежней общей деятельности в области старообрядческого раскола, не раз встречался здесь с ним, и они вместе молились у мощей святого Даниила.

 


[1] РГИА. Ф. 796. Оп. 67. Д. 534. Л. 1, 16-17, 124. См. Благословенным христианам... с. 278.

Тем же высочайшим указом на место Феотокиса был назначен епископ Олонецкий Амвросий (Серебреников); Славянская епархия была переименована в Екатеринославскую, а архиепископ Амвросий получил титул Екатеринославского и Херсониса-Таврического.

[2] Например, М. Соловьев (Проповеди Никифора Феотоки. С. 73-74) и автор биографического очерка «Никифор Феотоки» в АЕВ, № 50. С. 775.

[3] Синод нашел их противными правилам святых отцов Первого Вселенского собора и Поместного Карфагенского, о чем митрополит Гавриил писал князю Потемкину 24 июля 1873 г. См. Никифор Феотоки, АЕВ, № 50. С. 775.

[4] Астраханская епархия была учреждена в 1602 г. и простиралась на всю территорию Кавказского наместничества (центром этого наместничества был город Астрахань); до 1799 г. (когда была учреждена Пензенско-Саратовская епархия) она включала также поволжские города Царицын, Саратов, Дмитриев. Население ее составляли, кроме большинства русских, татары, армяне, персияне, различные кавказские народности. По всей епархии насчитывалось 259 церквей, из них в Саратове и его десятине - 134, в Астрахани и ее округе - 47 церквей. После учреждения штатов (в 1772 г.) в Астраханской епархии было 7 штатных мужских монастырей и 1 женский (см.: http://www.astrakhan-ortodox.astranet.ru/history/letopis02.htm).

[5] Bruess G. A greek Archbishop... С. 170, 178.

[6] См. Ключаревская летопись. С. 67-68.

[7] См. Материалы для истории астраханской духовной семинарии // Астраханские епархиальные ведомости, 1876. № 1. С. 5-8; № 2. С. 7-10.

[8] Феоктист (Мочульский), ранее администратор Славянской епархии, занимал Белгородскую и Курскую епископскую кафедру в 1787-1818 гг.

[9] Последний, богословский, класс занимал обычно два года; вообще классы не совпадали с годами, и обучение в семинариях продолжалось разное число лет, от восьми и более.

[10] Сведения об учреждении Астраханской духовной семинарии взяты из Архивной справки ГААО № 736 /01-20 от 21 декабря 2005 г.

[11] Повествование об архиепископе Никифоре в Ключаревской летописи совпадает с соответствующим жизнеописанием в «Предуведомлении...» [11], лишь несколько расширено сведениями о его деятельности в Славянской, и особенно в Астраханской епархиях; также указано его мирское имя - Николай.

[12] Согласно указам Екатерины II (от 1786 г. и ноября 1788 г.) Церковь должна была оказать содействие в открытии низших школ в различных епархиях страны, в том числе в Астраханской. См. Bruess G. A greek Archbishop... С. 186, 206, сноска 30.

[13] Осетинская комиссия была организована Церковью шестью годами ранее в целях миссионерства на Северном Кавказе. В результате Осетинской кампании по просвещению горцев-осетинцев к 1792 г., по данным архива Синода, в Православие обратилось 8200 человек.

[14] См. Ключаревская летопись. С. 68; Савинский И. Астраханская епархия, 1602-1902 гг. Астрахань, 1905. Т. 1. С. 157.

[15] Слова из указа о введении катехизиса; см.Благословенным христианам... с. 273.

[16] Слова из «Окружного послания».

[17] Вероятнее всего, это было то же самое «Окружное послание», которое он написал к старообрядцам Славянской епархии.

[18] Цит. по: Ответы на вопросы старообрядцев. С. 180.

[19] Ответы Архиепископа Астраханского Никифора на 15 вопросов... от называющих себя старообрядцами, живущих на реке Иргизе; они включены в кн.: Ответы на вопросы старообрядцев.

[20] Ответы на вопросы старообрядцев. С. 409, 396.

[21] Слова из предисловия к «Зеркалу». Цит. по: С-ий М. Исторический очерк единоверия. С. 45-52.

А. Стурдза говорит также об обращении из раскола нескольких тысяч старообрядцев, чего не упоминают источники по истории единоверия. Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 15-16.

[22] Там же.

[23] Ключаревская летопись сообщает, что «стараниями сего преосвященного сделаны в соборе на храмовый образ Пресвятой Богородицы Успения из разного домового лома серебряная риза весом без малого 2 пуда; на иконах Спасителя и Богоматери одежды вынизаны крупным, средним и мелким жемчугом с разными каменьями», для храмов Афанасия и Кирилла и Крестового сделаны иконостасы, перелит разбитый большой колокол и пр. (с. 69).

[24] Об этом свидетельствуют дела Астраханской Духовной консистории и Успенского кафедрального собора, хранящиеся в Государственном архиве Астраханской области, а также дела Канцелярии Св. Синода (РГИА. Ф. 796. Оп. 69-81).

[25]Благословенным христианам... с. 197.

[26] Слова из эпитафий. См.Благословенным христианам... с. 295-300.

[27] Иеромонаха Михаила знал уже по Москве А. С. Стурдза (Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... с. 17). После кончины преосвященного Никифора он перешел в Московский Новоспасский монастырь, где прожил до глубокой старости еще 25 лет, находясь «в числе больничных монахов». С большим уважением к нему относились Московские митрополиты Платон, Августин и св. Филарет. (Ключаревская летопись. С. 62.)

[28] См. Воскресенский А. Архимандрит Евгений, приснопамятный старец, возобновитель Чуркинской пустыни Астраханской епархии. Астрахань, 1905.

[29] Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 15.

[30] Там же, с. 17.

[31] Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции... C. 216.

[32] А. Стурдза относит его к астраханскому периоду деятельности Феотокиса (с. 16); другие авторы (М. Соловьев М., автор биографического очерка в АЕВ, № 50), ссылаясь на А. Стурдзу, передают тот же эпизод, относя его к Полтавскому периоду - очевидно по той причине, что в то время когда Никифор подавал прошение об увольнении на покой, Потемкина уже не было в живых: в 1791 г. он вел мирные переговоры с турками в Яссах и, не доведя их до конца, внезапно умер 5 октября 1791 г. на пути из Ясс в Николаев.

[33] Этот эпизод приводит в пример пастырям архимандрит Константин (Зайцев) в кн.: Пастырское богословие. Курс лекций, прочитанный в Свято-Троицкой Духовной семинарии. Изд. «Свет Православия», 2002. Ч. 1. Лекция 24. С.

[34] РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 152. Л. 1.

[35] См. Благословенным христианам... с. 212-214.

[36] РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 152, Л. 3-7 об.

[37] Синодальный указ от 7 июля 1792 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 235. Л. 18; а также рапорт Феотокиса о получении Указа: РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Д. 235. Л. 26.

[38] См. Благословенным христианам... с. 280-283.

[39] Настоятель Московского Данилова монастыря архимандрит Венедикт этим же указом перемещался в Суздальский Переславский Данилов монастырь.

[40] См.Благословенным христианам... с. 283-285.

[41] Годом ранее он исправил и впервые издал службу этому угоднику Божию, предварив ее составленным им житием. См. Святой благоверный князь Даниил Московский, 1303-2003. 700 лет со дня преставления. Изд. «Даниловский благовестник», М., 2003. С. 177-186.

Интернет-журнал "Прихожанин"

  • Слово Святейшего Патриарха Кирилла при вручении архиерейского жезла Преосвященному Алексию (Поликарпову), епископу Солнечногорскому

    16 июня 2019 года, в праздник Святой Троицы (Пятидесятницы), Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Успенском соборе Троице-Сергиевой лавры и возглавил хиротонию архимандрита Алексия (Поликарпова) во епископа Солнечногорского. По окончании Литургии Предстоятель Русской Православной Церкви напутствовал епископа Алексия на служение.

  • Слово архимандрита Алексия (Поликарпова) при наречении во епископа Солнечногорского

    13 июня 2019 года в Тронном зале Храма Христа Спасителя в Москве Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл возглавил чин наречения архимандрита Алексия (Поликарпова), наместника Данилова ставропигиального мужского монастыря, во епископа Солнечногорского, викария Патриарха Московского и всея Руси. 

  • «Звезда Вифлеема» и «99 овец»

    В 1986 году, на заре «перестройки», на экраны нашей страны вышел взбудораживший общество документальный фильм Юриса Подниекса «Легко ли быть молодым?» Сегодня этот вопрос, вероятно, можно было бы сформулировать иначе: легко ли быть с молодыми?

  • Троица: в круге Божественного света

    Пройдет совсем немного времени, и наши храмы украсят березовыми ветками, травой и цветами, священники облачатся в зеленые одежды (ведь зеленый цвет – это символ жизни и животворящей силы Святого Духа), а на церковный аналой будет положена икона Троицы. Наступает один из главных христианских праздников – День Святой Троицы.

Еще по теме

Рассылка новостей

Каталог Православное Христианство.Ру  
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Вход or Создать аккаунт