Жизнь и труды архиепископа Никифора Феотокиса

Полтава. Архиепископ Славянский и Херсонский.

Архиерейская хиротония происходила в столице. 22 июля 1779 года было совершено наречение иеромонаха Никифора в архиепископа Славянского и Херсонского, а 6 августа, в день Преображения Господня, в соборной церкви Преображенского полка архиепископы Гавриил Новгородский и Иннокентий Псковский[1], в присутствии двух находившихся в то время в Санкт-Петербурге греческих митрополитов Игнатия Готфского[2] и Венедикта Навплийского, совершили чин хиротонии[3]. При посвящении присутствовала и императрица, перед которой Никифор произнес благодарственную речь[4].

Новопосвященный архиепископ[5] приехал в Полтаву лишь в конце октября. Его попечению была вверена епархия обширная, многонациональная, многоязычная; значительная часть паствы - «овец избранного стада Христова» - коснели в невежестве. Тотчас по приезде святитель обратился к ним с первым архипастырским наставлением. В этом трогательном и проникновенном слове он размышляет об архиерейском звании: «Слышу... глас пророка, вопиющего: се, Аз на пастыри, и взыщу овец моих от рук их (Иез. 34, 10); слышу то, и ужасом весь объемлюсь... како возмогу я, будучи немощен, понести толикое бремя и толикие исполнить обязанности...», - и зовет «возлюбленных христиан» ко всякой добродетели и к послушанию «гласу пастыреву»[6].

В течение семи лет Феотокис нес каждодневные архипастырские труды в Славянской епархии, управляя «благочестивыми сими людьми»: «обращал грешников от путей их греховных, утверждал добродетельных в делании добродетели, подкреплял бедствующих, восстановлял падших, врачевал немощных...»[7]. Дела Канцелярии Св. Синода «по донесению архиепископа Славенского» открывают его многообразную деятельность, а также показывают тот круг сложных вопросов епархиальной жизни, которые ему приходилось решать[8]. Среди них - дела о построении новых храмов, о назначении священников, о пострижении послушников и белиц в монастырях[9], о «злословиях на Церковь» раскольников, «о духоборцах на православную веру», а также множество дел об епитимиях: за всевозможные убийства, неправильные браки, разводы, кровосмешения, прелюбодеяния и т.д.[10]

Ахиепископ Никифор заботился о христианах вверенной ему епархии с истинной пастырской ревностью и страхом Божиим. Немало сил и времени уделял он путешествиям по епархии, целью которых было личное Архиепископ Никифор Феотокис. Гравюра нач. XIX веказнакомство со своей паствой[11]. Первое попечение его было о пастырях, «да будут они, яко светильники горящие, просвещая Божественным словом проповеди и святым добродетельным примером»[12]. Тотчас по вступлении на епископскую кафедру он разослал присутствующим в Духовных правлениях[13] протоиереям и иереям послание, в котором увещевал их заботиться о том, чтобы священный сан принимали люди достойные. Это увещание начиналось словами: «Блажен тот народ, где священники ревнительные. Оные бо примером жизни своея всех, как бы небесным светом, озаряют и к богоугодным делам непрестанно возбуждают... Вопреки же, горе тому народу, где священники нерадивые и развратные. Аще убо свет, иже в тебе, тьма есть, то тьма кольми (Мф. 6, 23)»[14].

Одним из главнейших дел архиепископа Никифора было устройство Полтавской семинарии. В этом ему пришлось полагаться в основном на свой собственный опыт, возможности и силы, поскольку никаких определенных правил для семинарий, кроме устаревшего «Духовного регламента», в то время не существовало - ни в составе курсов, ни во времени, ни в методах преподавания[15]. Еще находясь в столице, он неоднократно обращался к императрице с просьбой о выделении средств на организацию столь необходимой Славянской епархии семинарии. 22 сентября 1779 года Екатерина издала Указ об учреждении семинарии и ассигновала на ее содержание 2000 рублей в год[16], что равнялось наивысшему штатному окладу для семинарий, минимальный же оклад составлял всего 490 рублей в год[17].

По возвращении в Полтаву преосвященный Никифор занялся ее устройством. Он снова обратился к графу Разумовскому и заручился его письменным согласием на уступку дома, занимаемого Епархиальным училищем, для семинарии на срок, пока она будет существовать в Полтаве. Вскоре были торжественно открыты классы от латыни до риторики[18], а также общежитие (бурса) для сирот. Ректором семинарии преосвященный Никифор определил полтавского протоиерея Иоакима Яновского[19]. Новооткрывшаяся Полтавская семинария была всесословной: в нее поступили ученики из Киевской Академии, Харьковской коллегии (семинарии) и Переяславской семинарии, дети священно- и церковно-служителей Славянской епархии, а также дворян и купцов Новороссийской и Азовской губерний. В 1780 году были введены дополнительные классы греческого, французского и немецкого языков, а также арифметики и рисования. Внимательный к делу духовного образования, архиепископ сам лично подбирал преподавателей. Кроме образованных полтавских протоиереев, здесь преподавали француз Петр Антон (во французском классе) и специально вызванный из Лейпцигского университета профессор Шаль (в немецком и математическом классах). В сентябре 1783 года был открыт класс философии[20]. Первым учителем философского класса и одновременно префектом семинарии был назначен выпускник Киевской духовной академии Гавриил Бодони - впоследствии выдающийся церковный деятель, митрополит, член Св. Синода, экзарх Молдавии, Валахии и Бессарабии[21]. В 1786 году семинария торжественно праздновала открытие богословского класса, чем был завершен ее полный курс[22].

Торжество началось литургией в Успенском кафедральном соборе, затем, в семинарии, преосвященный Никифор обратился к ученикам с «назидательнейшим поучением» на латинском языке, после которого кафедральный протоиерей произнес слово на русском языке. Церемония закончилась провозглашением многолетий и архиерейским благословением учителя и шести учеников богословского класса[23].

О содержании курсов, преподававшихся в Полтавской семинарии при архиепископе Никифоре, мы не имеем определенных сведений. Думаем, архипастырь стремился к тому, чтобы они были не формальны, а содержательны и интересны и соответствовали уровню современной церковной науки и естествознания, с этой целью и подбирал талантливых учителей. Наладить учебный процесс было непросто - различные предметы вводились в курс семинарии последовательно и с большими перерывами. Другой причиной тому были частые задержки средств, ассигнованных императрицей, которые семинария получала через Курское правление, и то лишь после многих хлопот архиепископа. Так, в одном из рапортов в Синод (от июня 1780 года) Феотокис жаловался на задержку денег и говорил, что он обращался за помощью к наместнику Курской губернии генерал-губернатору П. А. Румянцеву, который повелел Курскому наместничеству выдать деньги; тем не менее, они до сих пор не получены. Далее он описывает плачевное состояние семинарии: жалование преподавателям не выплачивается, дом обветшал, а ученики, живущие при школе, находятся в опасности остаться без пропитания[24]. Очевидно, что семинария существовала во многом благодаря попечению архиепископа Никифора, который неустанно хлопотал не только об ее устройстве, но и об изыскании средств для ее существования. Несмотря на все трудности, Полтавская семинария стала одним из первых рассадников просвещения в Новороссийском крае.

Всюду, где это было возможно, преосвященный Никифор стремился организовывать и начальные школы. Примером тому служит его забота об открытии начального народного училища в городе Мариуполе, населенном греками, который в 1786 году был присоединен к Славянской епархии[25].

Архипастырь, всю жизнь неутомимо заботившийся о благе своих соотечественников, не мог не обратить особого внимания на греков, проживавших в Славянской епархии. Они были хотя и малой частью его разноплеменной паствы, но частью наиболее для него дорогой - верными и возлюбленными (1 Тим. 6, 2) «единородными» братьями. Архиепископ Никифор заботился о том, чтобы они имели священников для совершения богослужения и Таинств[26]. Как стало известно в недавнее время, он находился с ними в постоянной переписке, рассылал по городам, где жили греки (например, в Еникале, Керч, и др.), послания, предназначенные для прочтения в местах их собраний - в храмах или домах[27]. В одном из таких посланий, адресованном «благословенным христианам греческого рода», речь идет об исполнении указа Екатерины II (от 3 августа 1779 года) о создании греческого полка и о переселении всех греков в Таганрог. Видя в этом распоряжении благодеяние к грекам со стороны единоверной им Российской Империи, святитель убеждает своих соотечественников быть законопослушными гражданами и в точности исполнить его. Это послание исполнено признательности и благодарности к России и императрице Екатерине. «Возлюбленные мои христиане, - обращается он к своей греческой пастве, - никакое другое царство не любит наш род так, как державнейшая и великая Империя Русских. В любом другом царстве тебя считают схизматиком, тобой пренебрегают как иноверцем. Потому-то как бы ты ни поработал для того, чтобы иметь честь и благосклонность, должен ты отступить от своей веры и своей Церкви. В Империи же Русских за единоверие ты равночестен, вне подозрения, любим. Мы любим превыше всех других народов русских, потому что мы братья по вере, они же любят нас, как единоверных, превыше всех других родов. Никакой другой царь на земле не имеет столько благосклонности и человеколюбия к нашему роду, сколько имеет человеколюбивейшая и боговенчанная императрица Екатерина II»[28]. Надежду на освобождение своего народа «от тиранского рабства, которое почти уничтожило его» Феотокис связывает с Россией. Помощь с Запада, по его глубокому убеждению, была невозможна по причине существующей схизмы[29] и угрозы потерять православную веру. Образование греческих поселений в единоверной России как государства в государстве, с целью сохранения рода, а также создание греческого военного подразделения было, по его мысли, предпосылкой возрождения Греции. «В будущем же, когда соблаговолит Бог, - пишет он, - тогда великую помощь сможете вы оказать им [своим братьям на родине]»[30]. Архипастырь призывает своих соотечественников к послушанию: «Таковая помышляя, советую как единородный вам и любя чрезвычайно свой род, и как пастырь и отец ваш, отправиться вам с желанием и без всякого промедления во времени в Таганрог». Ибо, убеждает он их, «Бог повелевает нам быть послушными и подчиняться повелениям царей, и тем более благочестивых и православных, благодеющих нам и любящих нас, которых сердце их в руках Его»[31]. Как видим, Феотокис был поистине пастырем для греков диаспоры. Он призывал их именно к стоянию в вере и покорности, предоставляя судьбу своего Отечества промыслу Божию и ожидая помощи от правителей единоверной, сильной и независимой России[32]. Глубоко религиозные греки не могли не исполнить совета и благословения своего архипастыря; известно, что на основании упомянутого указа Екатерины II вскоре началась организация Греческого полка в Таганроге[33].

Еще одна сложная проблема, с которой архиепископу Никифору пришлось столкнуться на Славянской кафедре, была связана с населенностью Новороссийского края старообрядцами. Их число стало быстро увеличиваться после Манифестов от 16 марта 1754 года и 4 сентября 1755 года, которыми правительство приглашало их вернуться из Польши и Молдавии на новые территории Российской Империи. Особенно приток переселенцев усилился в первые годы царствования Екатерины II. Раскольники, если не de jure, то de facto, получили почти полную свободу своей веры и прежние суровые меры против них потеряли свою силу. Архиепископ Никифор стал одним из первых иерархов, предпринявших попытку воссоединить их с Церковью, воплотив в жизнь идею единоверия еще до появления самого этого термина[34].

Старообрядцы-поповцы селения Знаменка Елисаветградского[35] уезда, вышедшие из Молдавии, еще ранее обращались к преосвященному Евгению Вульгарису с просьбой дозволить им «построить церковь, иметь священника из своей среды и употреблять старинные книги»[36], но тогда дело это не имело движения. Те же староверы снова обратились к преемнику Евгения Никифору Феотокису. 14 февраля 1780 года они подали ему прошение с той же просьбой, которую сопроводили и письменным исповеданием своей веры, в котором, как свидетельствовал о том сам архиепископ Никифор, «от всего сердца и всей души отрицаются всех раскольнических толков и признают Церковь Греческую истинною, вселенскою, кафолическою и апо­стольскою, все ее догматы, Таинства и обряды - соглас­ными со Словом Божиим, преданиями св. апостолов и семи Вселенских соборов, а находящихся вне греко-русской Церкви - заблуждающимися»[37]. Под прошением подписалось 116 человек. Успев заручиться благорасположением генерал-губернатора Новороссийского края князя Г. А. Потемкина, податели вручили преосвященному также рекомендательное письмо от него, которое означало не что иное, как поддержку и ходатайство.

Для увещания староверов Феотокис составил «Окружное послание всем именующим себя староверами, в Славенской и Херсонской епархии обитающим»[38]. Оно было разослано по местам их жительства и, как замечает А. Стурдза, оказало на раскольников действие «торжественное» - «как свидетельство греческого епископа, чуждого их семейственной распре и пленившего их почтение светом кроткого благочестия»[39]. Архипастырь и лично посещал их селения, а также посылал для бесед с ними «почтенного и ученого» елисаветградского священника Димитрия Смолодовича, который впоследствии совершил над ними чин присоединения к Церкви. По свидетельству одного старообрядца - очевидца описываемых им событий - преосвященный Никифор увещевал их присоединиться к Православной Церкви[40], обнадеживая, что «он дозволит из... часовни церковь освятить и, кого пожелают, из своих поставить им священника, по старопечатным книгам служить дозволит и всякие христианские потребы отправлять тому священнику дозволит по старообрядчеству» (из частного письма). Их увещевал от его имени и священник Димитрий, но его речи не произвели действия на староверов. «Сего же июля [1780 года], - продолжает упомянутый старообрядец, - архиепископ Никифор приехал в слободу Знаменку, и похитил тамошних многих жителей, ибо они от него приняли священника, и освятил им церковь»[41]. Освящение вновь построенного храма произошло 18 июня 1780 года; святитель совершил в нем литургию при пении двух хоров - архиерейского (по новым книгам) и составленного из присоединившихся к Православию старообрядцев (по старым)[42].

Имея в руках доказательство искренности старообрядцев и рекомендацию князя Потемкина, преосвященный Никифор удовлетворил их просьбу без предварительных переговоров с Синодом, основываясь на церковных правилах о снисхождении к обрядовым особенностям при единстве веры и догматов. При этом он имел в виду и изданное Святейшим Синодом в 1765 году «Увещание в утверждение истины» архиепископа Платона (Левшина, в то время еще иеромонаха), в котором утверждалось, что употребление как старых, так и новых книг и обрядов является православным и допустимым. Охваченный чувством великой благодарности Богу о присоединении к Церкви ее заблудших овец, 3 августа 1780 года Феотокис пишет восторженное письмо к Новгородскому архиепископу Гавриилу, первенствующему члену Св. Синода, в котором уведомляет его о происшедших событиях[43]. К письму были приложены и официальные донесения в Синод. Однако в Синоде, вопреки ожиданию Феотокиса, его действия не вызвали восторга - в отличие от «Окружного послания», которое также было доведено до сведения Синода. Никифор долго не получал никакого ответа, и лишь 11 октября 1781 года архиепископ Гавриил написал ему письмо, в котором указывал на недопустимость такого снисхождения к «раскольникам». При этом он ссылался, в частности, на постановления Большого Московского Собора 1667 года, который с клятвой запрещал употребление старых книг и обычаев. «Желал бы я, - писал Гавриил, - чтобы ты посмотрел Деяния собора, который учредили в Москве греческие патриархи, правила, данные Синоду Петром Великим[44], и присягу, которую дают поставляемые во епископы[45], - увидишь, что они запрещают делать раскольникам такого рода снисхождение, какое ты сделал». Глубоко огорченный, Феотокис готов был подчиниться мнению высшего церковного правительственного органа. Тем не менее, считая не лишним обосновать свой собственный взгляд, он отправляет митрополиту Гавриилу и в Синод послание с подробным изложением оснований и причин, по которым он пошел на такое «снисхождение» («Краткое повествование о обращении раскольников селения Знаменки ...»). В нем архиепископ Никифор дает богословское обоснование своих действий, приводит многочисленные убедительные примеры из древней и новейшей церковной истории, совершает экскурсы в историю богослужебного устава, текстологию Священного Писания, ссылается на церковные правила и мнения святых отцов, во всем показывая незаурядную эрудицию и глубокие познания. Доводы его были столь вески, что его «снисхождение», встреченное сперва с неудовольствием, тем не менее, не было отменено - правда, в надежде на то, что в скором времени староверы будут приведены к полному единству.

Так инициатива Феотокиса стала для Св. Синода как бы катализатором в обсуждении вопроса об «условном единении», названном впоследствии «единоверием», которое вынашивалось еще с 60-х годов XVIII века. Решительные действия Славянского архиепископа сделали таковое реальностью и способствовали его окончательному признанию и узаконению[46]. Немаловажную роль здесь сыграло и то обстоятельство, что инициатива эта принадлежала «мужу иностранну», архипастырю «рода греческого».

«Первый серьезный успех в создании условного единения, - замечает профессор Б. В. Титлинов, - выпал на долю святителя-грека. Весьма возможно, что это обстоятельство содействовало успеху. Как грек, преосвященный Никифор смотрел на обрядность с широкой точки зрения, развиваемой еще патриархом Паисием [в письме] Никону[47], и был чужд русских предубеждений по отношению к раскольникам. Заметим, как грек, Никифор и для раскольников явился в некотором роде лицом нейтральным, представителем вселенского Православия, голос которого был для них убедительнее. Наконец, может быть, именно благодаря своему иностранству преосвященный Никифор не усомнился сам обратиться к раскольникам со словом увещания и призывом к Церкви, обещая им сохранение старых обрядов...»[48].

Платон (Левшин), митрополит МосковскийДеятельность Феотокиса по обращению старообрядцев повлекла за собой переписку не только с первенствующим членом Св. Синода, митрополитом Новгородским и Санкт-Петербургским Гавриилом, но и с архиепископом (а затем митрополитом) Московским Платоном[49]. Оба эти образованнейшие архиереи, каждый по-своему, были замечательными церковными деятелями екатерининского царствования. Митрополит Платон, автор упоминавшегося «Увещания», будучи членом Св. Синода и архиереем Московской епархии, занимался вопросом обращения старообрядцев; «пунктами о единоверии» с его поправками в 1800 году было определено церковное положение единоверцев. Архиепископ Никифор обращался к нему в связи со своей деятельностью в этой области[50]. Очевидно, двух иерархов связывал не только вопрос единоверия, но и значительно более разнообразный круг общих интересов и взаимное расположение (в письме к Феотокису Платон упоминает также книги, которые тот просил у него, «рекомендует себя в его любовь», просит молитв).

Гавриил (Петров), митрополит Новгородский и Санкт-ПетербургскийК митрополиту Гавриилу Никифор относился с искренним и глубоким почтением - очевидно, не только из уважения к его сану и чину, не только как к святителю, от руки которого он принял благодать архиерейства, но и потому, что видел в нем человека близкого по духу и мировоззрению (несмотря на свое высокое положение, митрополит Гавриил был строгим постником, молитвенником и аскетом, насадителем в России православного просвещения, ревнителем монашеского возрождения)[51]. В ответном письме митрополита Гавриила к Феотокису видна искренняя дружба и неподдельная любовь, митрополит не скрывает своего нежелания огорчить адресата: «я не знал, да и теперь не знаю, что писать», в конце обещает содействие в издании русского перевода его проповедей[52]. И хотя ответ митрополита Гавриила оказался неблагоприятным, преосвященный Никифор, высоко ценя его мнение, просит дальнейшего руководства «в настоящем деле», умоляет любить его, как своего «послушнейшего во Христе сына, и никогда не забывать». И он действительно, на деле, постарался, «изменив свой образ мыслей» от снисходительности к строгости (акривии), «привести староверов к более здравым понятиям», о чем свидетельствует, в частности, письмо протоиерею Димитрию Смолодовичу, написанное вскоре после ответа митрополита Гавриила[53]. Однако такой образ действий оказался значительно менее эффективным.

Вскоре после описанных событий староверы Бахмутского уезда, прочитавшие «Послание» Феотокиса, направили ему «Соловецкую челобитную»[54], дополненную множеством своих возражений. Преосвященный Никифор, «облекшись духом акривии» составил на нее «Ответы»[55] в духе обличительной противораскольнической литературы. «Ответы», как и другие творения Феотокиса, предназначавшиеся для русской паствы, были написаны сперва на греческом и затем переведены на русский язык[56]. Они отличались резкостью вразумлений и пришлись не по душе раскольникам, которые остались при своем мнении.

Среди населения Новороссийской губернии было также много униатов, переселившихся с польских земель. Под их влиянием здесь распространились некоторые западные обычаи, в частности, крещение обливанием; на эти обычаи, как на несогласные с церковными канонами, указывали старообрядцы. Феотокис обличил это уклонение в латинские обычаи в «Окружном послании против обливательного крещения всечестным протоиереем и честным иереем, во Славенской епархии состоящим». В послании он настаивает на том, чтобы вывести из употребления обливательное крещение и крестить так же, как и в Великороссии - через полное погружение[57].

Преосвященный Никифор принимал в церковное общение желавших перейти из Унии в лоно Православной Церкви, назначая в униатские приходы православных священников, но священников-униатов священниками не считал и принимал их как мирян. По этому поводу он направил в Синод свое «Рассуждение, содержащее причины, доказывающие, что с рукоположенными от униатских епископов поступать надлежит так, как с мирскими»[58].

Пребывая в Крестовоздвиженском монастыре, архиепископ Никифор расширил архиерейский дом пристройкой здания для епископа, построил величественную четырехъярусную колокольню, подобную колокольне Киево-Печерской Лавры, ставшую украшением монастыря.

При архиепископе Славянском и Херсонском Никифоре, по указу императрицы, состоялось открытие Екатеринославского наместничества (губернии). Поскольку губернский город Екатеринослав[59] еще не был построен, открытие наместничества в июне 1784 года происходило в Кременчуге. Сюда, по указу Синода, прибыл архиепископ. В первый и последний день торжеств святитель, всегда заботившийся о распространении слова Божия, сказал «приличную месту и времени проповедь», по уездным же городам он для этой цели разослал ученых священников[60].

В 1886 году Новороссийская губерния готовилась к встрече Екатерины II, которая в следующем году собиралась, по желанию Потемкина, совершить путешествие по югу России и в Тавриду. Архиепископ Никифор составил специальную «церемонию, которую намерен иметь преосвященный архиепископ Славенский» на этот случай[61]. Однако участвовать в ней ему не пришлось.

 


[1] Архиепископ Новгородский и Санкт-Петербургский Гавриил (Петров, 1736-1801), с 1783 г. - митрополит; архиепископ Псковский и Рижский Иннокентий (Нечаев, 1722-1799). Оба - члены Св. Синода и выдающиеся архиереи екатерининской эпохи.

[2] Игнатий (Гозадино), митрополит Готфский (Готфийский) и Кафийский, † в г. Мариуполе в 1786 г.

[3] Соловьев М. Проповеди Никифора Феотоки. С. 62-63; см. также: Из бумаг митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского Гавриила. Неизданные материалы для биографии его, собранные и обясненные Н. И. Григоровичем // Русский Архив, 1869. X. С. 1597-1599.

В Архиве Св. Синода (РГИА. Ф. 834. Оп. 1. Д. 1101), под именем «Никифора, архиепископа Словенского и Херсонского, из иеромонахов», хранится рукопись «Чин присяги архиерейския» на греческом и русском языках, на 36 листах, датированная 6 августа 1779 г., с пометкой: «против российского подлинника исправлял Святейшего Правительствующего Синода переводчик Лука Сичкарев». Очевидно, перед хиротонией Никифор перевел русский чин архиерейской присяги (вероятно, имеется в виду «чин обещания и исповедания архиерейского», включенный в чинопоследование архиерейской хиротонии, изданный в 1725 г.), отличавшийся от принятого в Греции.

[4] См. Архиепископ Никифор Феотокис. Благословенным христианам Греции и России (далее - Благословенным христианам...), с. 207-209.

[5] В XVIII в. в России (по примеру православного Востока) титул архиерея зависел от кафедры: некоторые епархии управлялись митрополитами, другие архиепископами, третьи - епископами, - и поэтому обычны были хиротонии в архиепископы или в митрополиты. Петр I ввел постепенное восхождение по иерархической лестнице, однако этот принцип впоследствии соблюдался далеко не всегда. После введения штатов в 1764 г. епархии были разделены на три степени, однако правил для титулования епископов не было установлено. Архиепископский сан перестал быть связан с определенными епархиями и превратился в личное отличие епископов после 1867 г., когда было отменено деление епархий на степени. См. Смолич И. К. История Русской Церкви. 1700-1917, ч. I. Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. М., 1996. С. 293-296.

[6] См.Благословенным христианам... с. 210-211.

[7] Там же.

[8] Согласно «Духовному регламенту», который в XVIII в. являлся основным руководством для церковного управления, все значительные епархиальные вопросы («если таковый случай явится трудный, и недоумевал бы епископ») должны были решаться по согласованию с Синодом.

[9] Между прочим, от октября 1781 г., «о смерти находившегося в Полтавском Крестовоздвиженском монастыре бывшего игумена Московского Знаменского монастыря Софрония и об оставшемся после него имуществе» (РГИА. Ф. 796. Оп. 62. Д. 599).

[10] РГИА. Ф. 796. Оп. 60-67.

[11] Архиепископ Гавриил (Розанов) сообщает об одном из таких путешествий, которое преосвященный Никифор совершал с апреля почти до июля 1780 г. (Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 75).

[12] Из «Слова на отшествие из епархии».

[13] Окружные органы управления, подчиненные Консистории. В Консисториях и Духовных правлениях присутствовали и монахи, и приходское духовенство.

[14] См.Благословенным христианам... с. 214-215.

[15] См. Знаменский П. В. Руководство к русской церковной истории. Издательство Белорусского Экзархата, 2005. С. 568.

[16] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 70. Об этом же свидетельствуют и архивные материалы (напр. РГИА. Ф. 796. Оп. 60. Д. 301. Л. 37).

[17] См. Знаменский П. В. Руководство к русской церковной истории. С. 565.

[18] По общепринятой в то время программе семинарий класс риторики был шестым по счету; в его программу входили библейская история, церковный устав и риторика. Смолич И. К. История Русской Церкви. С. 409.

[19] Впоследствии - архимандрит Иероним, настоятель первоклассного Новгород-Северского монастыря.

[20] Здесь изучались логика, метафизика и политика (история), естественная история и история философии. Смолич И. К. История Русской Церкви. С. 409.

[21] Митрополит Гавриил (Бонулеску-Бодони) принадлежал к числу замечательных иерархов Русской Православной Церкви конца XVIII - начала XIX вв. В разное время он был епископом Бендерским и Белгородским (Аккерманским), Екатеринославским, митрополитом Киевским, в конце своей жизни - митрополитом Кишиневским и Хотинским, первым архипастырем Бессарабии после ее присоединения к Российской Империи.

[22] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 71-72. В богословском классе преподавались герменевтика, догматика, нравственное богословие, апологетика и история Церкви, пасхалия и Кормчая книга, а также почти наизусть выучивалась «Книга о должностях пресвитеров церковных» (изд. в 1776 г., до середины XIX в. - основное учебное пособие по пастырскому богословию для духовных школ Русской Православной Церкви). Смолич И. К. История Русской Церкви. С. 409-410. Заметим, что семинарии с полным курсом обучения были тогда далеко не во всех епархиях. К концу екатерининского царствования их насчитывалось 30. См. Знаменский П. В. Руководство к русской церковной истории. С. 564.

[23] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 73.

[24] РГИА. Ф. 796. Оп. 61. Д. 301. Л. 2-2об.

[25] См. письма архиепископа Никифора к гражданам Мариуполя;Благословенным христианам... с. 215-220.

[26] Так, среди его донесений Св. Синоду находим ходатайство «о назначении к выехавшим из Еникула [Еникале] в Колпаково грекам для преподавания им христианских потребностей греческого иеромонаха Анании» (РГИА. Ф. 796. Оп. 62. Д. 499); «о священнике, вышедшем из турецкой области, Максиме Степановиче, приведенном к верноподданнической присяге и назначенном священником в церковь Еникольской крепости [где проживали греки]» (Оп. 63. Д. 480).

[27] Об одном собрании писем Феотокиса, адресованных, главным образом, греческой диаспоре, относящихся к 1769-1783 гг., см. Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции... C. 212.

[28] Цит. по: Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции... C. 215.

[29] Схизма - здесь: раскол, разделение между Православной и Католической Церквами.

[30] Жукова Е. В. Греческий просветитель Никифор Феотоки об освобождении Греции... C. 214.

[31] Там же, с. 216.

[32] В своих взглядах на греческое освободительное движение он был близок к позиции колливадов.

[33] Она продолжалась до 1783 г.; в 1784 г. полк был переселен вглубь только что присоединенного Крыма. Центром нового поселения стала Балаклава; по имени этого города, расположенного в 12 верстах от Севастополя, и наименовался полк.

[34] Единоверием, или условным единением, именуется такое церковное единение, когда при законном священстве сохраняется старый обряд. Заметим, что и другие русские иерархи примерно в те же годы или даже несколько ранее делали попытки воссоединения старообрядцев с Церковью, ограничиваясь, впрочем, дозволением церковного употребления старопечатных книг. Однако общепризнано, что опыт святителя Никифора был первым наиболее значительным опытом такого рода, и единовременные ему движения в направлении единоверия имели более скромные размеры. См. Титлинов Б. В. Гавриил Петров... C. 888-890; Лебедев Е. Единоверие в противодействии русскому обрядовому расколу. С. 4.

[35] Елисаветград после 1924 г. назывался Кировоградом.

[36] Кем и как было положено начало единоверию в Русской Церкви. С. 110.

[37] Краткое повествовании об обращении раскольников селения Знаменки; см.Благословенным христианам... с. 236-244.

[38] Оно было напечатано впервые в Москве в 1800 г., в кн.: Ответы на вопросы старообрядцев; книга переиздавалась в XIX веке не менее пяти раз. См.Благословенным христианам... с. 223-231.

[39] Стурдза А. С. Евгений Булгарис и Никифор Феотокис... С. 26-27.

[40] Из контекста письма не ясно, о каком старообрядческом селении идет речь.

[41] Скальковский А. А. Хронологиеское обозрение истории Новороссийского края. С. 278-279. См.: Его же. Русские диссиденты в Новороссии. С. 773-774.

[42] В Предуведомлении к «Ответам на вопросы старообрядцев» (С. 3) упоминается об обращении архиепископом Никифором старообрядцев еще одного селения Елисаветградского уезда - Злынки.

[43] Переписку архиепископа Никифора с архиепископом Гавриилом по вопросу присоединения старообрядцев см. в кн.:Благословенным христианам... с. 231-236.

[44] Очевидно, имеется в виду «Духовный регламент»; некоторые последующие указы Синоду также содержали строгие указания относительно старообрядцев (например, указ от 28 февраля 1722 г., определивший правила относительно отмененной обрядности).

[45] Очевидно, имеется в виду верноподданническая присяга для архиереев, которая включалась в «чин исповедания и обещания архиерейского»; или, возможно, сам этот чин, который в XVIII в. включал обещание «неприимания странных обычаев в церковных преданиих и чинех». См. Дмитриевский А. Ставленник. Киев, 1904. С. 222.

[46] Именно в это время, в 1781 г., митрополиты Гавриил, Иннокентий и архиепископ Московский Платон (Левшин) вели переговоры об условном единении со Стародубскими старообрядцами; в 1785 г., в ответ на их просьбу, князь Г.А. Потемкин, с согласия императрицы, пригласил их переселиться в Таврические области, где им даны были священники, поставленные от Таврического архиерея, устроены приходские церкви и монастырь. Подобное же движение имело место в разных областях России, и оно имело своим итогом «пункты о единоверии» митрополита Платона 1800 г., утвержденные императором Павлом, которыми было определено церковное положение единоверцев; с этого времени вошло в употребление и само слово «единоверие». См. Субботин Н. О единоверии. По поводу его столетнего юбилея. М., 1901. С. 61.

Заметим и то, что единоверцы относятся к архиепископу Никифору с большим уважением, почитая его как первого учредителя единоверия, определившего его смысл и указавшего его основные начала; его «достопамятное имя» вспоминалось с особой признательностью в дни празднования 100-летнего юбилея единоверия (там же, с. 15-16). Н. Субботин замечает, что архиепископ Никифор «понимал единоверие и смотрел на него беспристрастнее, прямее и вернее, чем даже митрополит Платон» (там же, с. 82).

[47] Имеется в виду ответ Константинопольского патриарха Паисия I (1652-1653, 1654-1655) на обращение к нему патриарха Никона за решением спорных вопросов церковной практики, касавшихся, главным образом, обрядовых особенностей Русской Церкви. В нем Паисий давал понять законность обрядовых различий между Поместными Церквами, однако Никон не оценил этой мысли греческого патриарха.

[48] Титлинов Б. В. Гавриил Петров... C. 887.

[49] Платон (Левшин, 1737-1812) - выдающийся архиерей, великий проповедник (его называли «вторым Златоустом»), законоучитель наследника Павла Петровича, устроитель духовных школ, ревнитель учености и просвещения («по особой любви к просвещению» он принял монашество).

[50] См. письмо архиепископа Платона к Архиепископу Никифору в кн.:Благословенным христианам... с. 245-246.

[51] Конец XVIII в. характеризуется напряжением и подъемом духовной жизни и «монашеским возрождением» в России, которое было реакцией на Петровские реформы. И митрополит Гавриил был одним из главных деятелей этого возрождения. Он общался со всеми выдающимися иноками того времени. Стремясь духовно укрепить угасающие монастыри, он привлекал к этому делу опытных иноков. Вызванный им из Саровской пустыни старец Назарий стал возродителем обедневшего Валаамского монастыря; старец Адриан из Брянских лесов благоустроил Коневскую обитель; старец Игнатий, вызванный из Пешноша, устроил Тихвинский монастырь. Всюду митрополит Гавриил вводил взамен анархии общежительный устав и сам написал его. Снабжал монастыри святоотеческой литературой. В 1793 г. напечатал славянский перевод Добротолюбия, присланный ему старцем Паисием (Величковским).

[52] Имеются в виду «Поучительные слова на Святую Четыредесятницу», впервые изданные на греческом языке в Лейпциге в 1766 г. и переведенные на русский язык бывшим обер-секретарем Св. Синода Стефаном Писаревым. Русский перевод их так и не был издан. См. [1].

[53] Письма к протоиерею Димитрию Смолодовичу см. в кн.: Благословенным христианам... с. 246-248.

[54] Эта челобитная, направленная в 1667 г. в Москву к царю Соловецкими иноками, не принявшими исправленных книг, особенно высоко ценилась в среде раскольников.

[55] Они включены в кн.: Ответы на вопросы старообрядцев.

[56] Самим Феотокисом, как предполагает М. Соловьев, или же под его руководством (Проповеди Никифора Феотоки. С. 72).

[57] См. [37]. М. Соловьев неверно указывает, что это послание было напечатано в Херсонских епархиальных ведомостях за 1875 г. № 2 (Проповеди Никифора Феотоки. С. 72). Было ли оно в действительности опубликовано и если да, то в каком издании, - нам не удалось установить.

[58] См. [38].

[59] Ныне город Днепропетровск.

[60] Гавриил (Розанов), архиепископ. Очерк повествования о Новороссийском крае... C. 85-86. См. письмо преосвященного Никифора князю Г. А. Потемкину от 18 июня 1784 г. в кн.:Благословенным христианам... с. 252-254. Очевидно, Феотокис, налаживая в своей епархии церковную проповедь, брал в пример институт так называемых иерокириксов (священнопроповедников), существующий в Греческой Церкви до сего дня; иерокириксы назначаются епископом специально для дела проповеди и проповедуют Слово Божие в различных храмах епархии.

[61] Она изложена в Записках императорского Одесского общества истории и древностей, т. 9. Одесса, 1875. С. 281-282.

Интернет-журнал "Прихожанин"

Еще по теме

Рассылка новостей

Каталог Православное Христианство.Ру  
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Вход or Создать аккаунт