Данилов монастырь в годы гонений в первой трети ХХ столетия

Исследователь истории Русской Церкви XX века и подвига новомучеников игумен Дамаскин (Орловский) рассказывает о последнем до закрытия настоятеле Данилова монастыря архиепископе Феодоре (Поздеевском), о судьбах древнейшей московской обители и Русской Православной Церкви в прошедшем столетии. Первоначальный вариант статьи под названием «В огненном испытании» был опубликован в журнале «Даниловский благовестник», вып. 8, 1995, с. 45-51.

Я увидел под жертвенником души убиенных за Слово Божие и за свидетельство, которое они имели.
(Откр. 6, 9)

 

Данилов монастырь в XIX веке был монастырем необычным, и не случайно именно здесь хотели быть похоронены и Н.В. Гоголь, и А.С. Хомяков. Но к началу XX века духовная жизнь в Данилов монастырь. Вид с юго-востока. Фото начала XX векаДанилове, как и в ряде других русских обителей, начала угасать, и назначение сюда в 1917 году бывшего ректора Московской Духовной Академии епископа Волоколамского (с 1923 г. – архиепископ) Феодора (Поздеевского) явилось решающим для расцвета обители.

Епископ Феодор был учеником старца спасо-елеазаровского Гавриила[i], человека особенного по своим духовным дарованиям. Един от древних[ii] писал о нем другой его ученик, ближайший духовный друг Владыки Феодора, впоследствии также ставший иноком Данилова монастыря, архимандрит Симеон (Холмогоров)[iii]. Старец Гавриил был подвижником, в полноте воплотившим в себе христианские идеалы, явно стяжавшим дары Духа Святого. Жизненный путь старца был действительным опытом спасения в Церкви и этот опыт восприняли многие его ученики и духовные чада, среди которых были преподаватели и студенты Казанской Духовной Акадении (отец Гавриил в 1883-1908 гг. был в числе братии, а затем (с 1902 г.) – настоятелем Седмиезерной пустыни под Казанью).

Епископ Феодор (Поздеевский), 1910-е годыКогда архиепископ Феодор стал настоятелем Данилова монастыря, он привлёк в обитель единомысленную с ним учёную братию, воодушевлённую идеями христианского подвига. У архиепископа Феодора была мысль создать иноческое братство монахов-подвижников, делателей на ниве христианского подвига, и в силу этого – подлинных защитников Православия и хранителей церковного предания. По таким признакам и подбиралась братия Данилова монастыря.

В этом смысле Данилов монастырь значительно отличался от других монастырей того времени. В двадцатые годы, благодаря образованию нового братства, особенного во многих отношениях, духовная жизнь в монастыре пришла в состояние расцвета, и этот расцвет оказался важным для Церкви и для её противостояния расколу обновленчества.

После разрушения основ Российского государства и установления в России советской власти, её идеологи задумали ряд мероприятий, конечной целью которых было последовательное физическое уничтожение Русской Православной Церкви, начатое с разрушения её церковно-канонического строя. Для этого идеологами советской власти было инициировано обновленческое движение, в чём-то сходное с реформаторским, протестантским движением в Западной Европе и направленное на раскол Церкви Российской. Началось это движение с насилия над епархиальными архиереями и клиром. Обновленцы ставили иерархов и духовенство перед выбором: или признать раскольников-обновленцев как законную «духовную» власть и, следовательно, присоединиться к ним, или подвергнуться аресту и ссылке.

ОГПУ, которое занималось тогда разработкой планов по уничтожению Церкви, решило, прежде всего, разорвать связь между епархиальными архиереями и их паствой и единым распоряжением лишило иерархов занимаемых ими кафедр, выслало из пределов тех епархий, которыми они управляли. Так, более пятидесяти архиереев оказалось в Москве, и большая их часть нашла приют в Даниловом монастыре. Здесь они должны были сделать решающий выбор: или присоединиться к обновленцам, или же остаться со Святейшим Патриархом Тихоном, несмотря на то, что святитель Тихон находился в то время (1922-1923 гг.) под домашним арестом, а в 1922 году был арестован и митрополит Ярославский Агафангел (Преображенский), которому Святейший Патриарх передал полномочия по временному управлению Церковью.

Московская Духовная Академия, 1909-1912 годы. Сидят (слева направо): архимандрит Варлаам (Ряшенцев), епископ Феодор (Поздеевский), архимандрит Симеон (Холмогоров), стоят: иеромонахи Гурий (Степанов), Филипп (Гумилевский), Герман (Ряшенцев)И вот тогда Владыка Феодор и вся даниловская братия оказали неоценимую услугу Церкви. Они сделали ясный, бескомпромиссный выбор. Пребывая на канонических церковных основаниях и исходя из своего духовного опыта, они заняли истинно церковную позицию, не допуская возможности иного возглавления Русской Православной Церкви, кроме как Святейшим Патриархом Тихоном, не допуская и никакого диалога с обновленцами, которые сами, по собственной воле отпали от Церкви. И довольно скоро даниловцам удалось объяснить это многим архиереям, приезжавшим к ним в растерянности, не знавшим, как поступать, – вести ли диалог с обновленцами дальше, соглашаться ли на формальное им подчинение или не иметь с ними никаких отношений.

Настоятель Данилова монастыря архиепископ Феодор в 1924 году был арестован, и с того времени для него началась жизнь исповедника. Его отправляли из ссылки в ссылку, он практически уже не возвращался к свободной деятельности, не мог открыто служить. Первое время, находясь в ссылке в Средней Азии, Владыка Феодор еще переписывался с даниловской братией, монахи ездили к нему, привозили письма, получали от него духовные наставления, но и их впоследствии всех ждала та же участь – арест и заключение.

В 1927 году была обнародована известная «Декларация»[iv] митрополита Сергия (Страгородского). Архиепископ Феодор имел о ней отрицательное суждение. И этого суждения он также держался очень жестко, но, в отличие от многих тогда, не политизировал Декларацию и не придавал ей большого значения. Дело было не в самом документе, который с точки зрения канонической был составлен безупречно. Митрополит Сергий не преступил правил церковных, но декларация привела многих верующих в состояние душевного смятения.

У архиепископа Феодора была своя точка зрения на существование Церкви в условиях советского государства: он считал, что Церкви не о чем и незачем говорить с государством. Нужно держаться церковных правил так, как они есть, ничего не прося у властей и не заискивая перед ними, не вести никакой особой политики в отношении государства, жить церковной жизнью, – а там что Бог даст. Несмотря на некоторые разногласия в вопросах современной церковной политики, святой Патриарх Тихон с большим уважением относился к суждениям архиепископа Феодора по церковным вопросам, в шутку называя настоятеля Данилова монастыря архиепископа Феодора и близких к нему иерархов «даниловским синодом», во многом советовался с ним, хотя зачастую поступал по-своему. Святейший Тихон понимал, что все советы архиепископа Феодора и его братии происходят из стремления сохранить безупречную церковную позицию. Даниловцы в то время были как бы эхом церковного народа, неким эталоном церковности. Потому они и собрали тогда вокруг себя большое число просвещённых духовных чад. Народ видел в даниловской братии подвижников, ощущал в них дыхание церковной жизни.

После кончины Патриарха Тихона в 1925 году († 7 апреля / 25 марта) его преемник – Местоблюститель Патриаршего престола священномученик митрополит Крутицкий Петр (Полянский)[v] избрал путь хранителя церковных преданий, путь исповедника. Этот церковный путь был тем же путём, каким шли иноки Данилова монастыря, а также единомысленные с архиепископом Феодором архиереи. Таким образом, позиция святого митрополита Петра, которую он определил для себя, как Патриарший Местоблюститель, и считал наиболее полезной для Церкви и которая должна была предохранить Церковь от соблазнов и расколов, оказалась близка братии Данилова монастыря и проживавшим здесь епископам-подвижникам.

Архиереи, нашедшие пристанище в монастыре, лишённые властями своих мест в епархиях, жили в обители подолгу. Во всех трудных случаях митрополит Петр советовался с ними: в Даниловом монастыре обсуждались тогда многие вопросы церковной жизни. Свою «декларацию» к властям советского государства он поручил написать епископу (бывшему Чистопольскому) Иоасафу (Удалову). Декларация была написана, обсуждена епископами и частью братии Данилова монастыря, был создан её черновой вариант, но до правительства она не дошла. Митрополит Петр не хотел унижать сан Главы Церкви и считал, что бесполезно вести переговоры с государством по столь важным вопросам, определявшим правовое положение церковной организации, через представителей ОГПУ и поэтому требовал официальной встречи с председателем совнаркома А.И. Рыковым, чтобы при личном свидании передать ему «декларацию». Но встреча эта не состоялась.

В ноябре 1925 года власти подготовили новый раскол – «Григорианский»[vi]. После того как раскольничья группа архиепископа Григория была сформирована, правительство приняло решение об аресте Главы Российской Церкви святого митрополита Петра, а также и всех архиереев, священнослужителей и мирян,  кто в той или иной степени помогал ему в управлении Церковью. В конце ноября 1925 года были арестованы около пятнадцати архиереев и часть братии Данилова монастыря. 9 декабря был арестован митрополит Петр. Почти все арестованные были приговорены к различным срокам заключения. Когда же сроки кончались, власти вновь арестовывали их и приговаривали к новым срокам ссылки или заключения в концлагерь. Власти ставили свою задачу масштабно. Им важно было организовать как можно большее число церковных расколов и как бы «сдвинуть» Церковь с канонического основания, что привело бы к возникновению множества сект. Тех, кто мешал осуществлению этой цели, кто был благочестив, стоек и достаточно образован, чтобы понять и объяснить происходящее, тех расстреливали. Лишь немногие благочестивые и мужественные архиереи дожили на своих кафедрах до 1937 года, как священномученик архиепископ Тверской Фаддей (Успенский)[vii].

Так продолжалось до 1937 года, когда правительство приняло решение о повсеместном истреблении архиереев, священнослужителей и многих мирян, где бы они ни находились – в лагерях, в ссылках, под следствием или на свободе. Указ об уничтожении церковных деятелей был составлен И.В. Сталиным и до деталей разработан Н.И. Ежовым и его заместителем Фриновским. Всё кровавое «мероприятие» было приравнено к военной операции, с привлечением войсковых подразделений. В течение нескольких месяцев, начиная с 5 августа 1937 года, страна находилась в состоянии чрезвычайного положения. Арестованных приговаривали по двум категориям: по первой – к расстрелу, по второй – к 10 годам заключения в исправительно-трудовом лагере.

Мало кто из архиереев и священнослужителей Русской Православной Церкви пережил этот период. 1937-1938 годы были завершающими годами в череде гонений и кровавых расправ, обрушившихся на Православную Церковь. До этого были 1918-1919, 1922, 1929-1931 годы. Большинство епархий были разгромлены полностью. Расстреливали уже почти не считаясь с тем, к какой церковной ориентации принадлежал человек.

 

Судьбы Русской Православной Церкви в XX столетии не имеют аналогов в церковной истории нашей страны. Они до некоторой степени сравнимы только с судьбами христианства первых веков его существования, и особенно – периода гонений Диоклетиана[viii], когда христиан уничтожали с невероятной жестокостью. Так произошло и в прошедшем уже столетии в России. Не приговорённых в тридцать седьмом году к расстрелу архиереев и священнослужителей оставались единицы. Но и они, отбыв, как правило, десять лет заключения в концлагерях, не были выпущены на свободу. В 1946 году, когда кончались сроки их заключения, была принята инструкция, согласно которой они должны были вновь возвратиться в лагеря или отправиться в ссылку.

 

В 1937 году по Данилову монастырю велось два дела.

Дело архиепископа Феодора (о "даниловском братстве") велось в Ивановской и Владимирской областях (тогда это была единая Ивановская Промышленная область). По этому делу проходили архимандрит Симеон (Холмогоров), архимандрит Поликарп (Соловьев)[ix]; архиепископ Феодор был привезён в г. Иваново из места ссылки, которую он отбывал с 1935 года в Сыктывкаре. В октябре 1937 года все они были расстреляны.

Другое дело по Данилову монастырю велось в Твери. Часть даниловцев и среди них – архимандрит Стефан (Сафонов)[x], проживала в г. Кашине. Там же был в то время и епископ Григорий (Лебедев)[xi]. По этому делу проходил пятьдесят один человек. В 1937 году они были арестованы, перевезены в Тверь и осенью 1937 года все, кроме одного – несовершеннолетнего юноши, расстреляны.

Историю Данилова монастыря 1917-1937-х гг. XX века можно разделить на два периода: до закрытия монастыря в 1930 году и после его закрытия до 1937 года, когда продолжалось исповедничество даниловской братии, а в 1937 году и оно закончилось со смертью насельников, за немногими исключениями. Архимандрита Серафима власти не нашли: он жил под Москвой, находясь на нелегальном положении[xii]. Пережили 1937 год ещё несколько человек из даниловской братии, в том числе – последний наместник монастыря архимандрит Тихон[xiii].

История Русской Православной Церкви в XX столетии не проста и не может быть воспринята однозначно, но только с учетом всего духовного многообразия, каким она отличалась в ту пору – пору поисков истинного пути. Позиция архиепископа Феодора и даниловской братии составляла часть этого многообразия. Действенная, подлинная церковность – это главное, основное, что было в те годы в Данилове. Данилов монастырь оказался тогда в одной чреде духовного подвига с другими обителями, такими, как, например, Оптина и Зосимова пустыни, и подвига особенного – просветительства, учительства церковного народа и своих собратий – священно-церковно-служителей, защиты Церкви и Православия.

Игумен ДАМАСКИН (Орловский), 2007 г.



[i] Схиархимандрит Гавриил (Зырянов), старец и настоятель Седмиезерной пустыни под Казанью. Последние годы своей жизни провёл в Спасо-Елеазаровой пустыни недалеко от Пскова. Скончался в Казани 24 сентября 1915 г. Похоронен в Седмиезерной пустыни.  В 1997 г. прославлен в лике местночтимых святых Казанской епархии.

[ii] Лк. 9, 8.

[iii] Архимандрит Симеон (Холмогоров), автор книги «Схиархимандрит Гавриил, старец Спасо-Елеазаровой пустыни». Псков, 1916 . Расстрелян в 1937 г.

[iv] Имеется в виду «Послание (Декларация) Заместителя Патриаршего Местоблюстителя Митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) и Временного при нём Патриаршего Священного Синода об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти».

[v] Митрополит Крутицкий священномученик Петр (Полянский), вступил в должность Местоблюстителя Патриаршего престола по завещанию Святейшего Патриарха Тихона, после его кончины. Расстрелян 10 октября 1937 года в г. Челябинске. Причислен к лику святых Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в 1997 году.

[vi] Назван так по имени архиепископа Екатеринбургского Григория (Яцковского), организатора раскола.

[vii] Священномученик Фаддей (Успенский), архиепископ Тверской. Расстрелян 31 декабря 1937 года в Твери. Причислен к лику святых Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в 1997 году.

[viii] Гонение Римского императора Диоклетиана в 303-305 гг. было жесточайшим в истории Древней Церкви (до начала правления святого равноапостольного царя Константина Великого в 306 г.).

[ix] Архимандрит Поликарп (Соловьев) – наместник Данилова монастыря в 1920-1927 гг. Расстрелян в 1937 г.

[x] Архимандрит Стефан (Сафонов) – намеcтник Данилова монастыря в 1927-1929 гг. Расстрелян в 1937 г.

[xi] Григорий (Лебедев), епископ Шлиссельбургский, – постриженник Данилова монастыря (1921 г.); с декабря 1923 г. – епископ Шлиссельбургский, викарий Петроградской епархии. С 1929 г. проживал в г. Кашине Тверской области. Расстрелян 17 сентября 1937 г. Включен в Собор новомучеников и исповедников Российских постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви 16 июля 2005 г.

[xii] Архимандрит Серафим (Климков; в схиме Даниил), скончался 14 февраля 1970 г. в Москве.

[xiii] Архимандрит Тихон (Баляев) скончался 11 июля 1952 г. в Харькове.

Интернет-журнал "Прихожанин"

  • Матильда бедная
    Свершилось! Сам министр культуры России сурово насупил брови и выступил на защиту! Или, наоборот, на обличение и заклеймение?.. Попробуем, однако, разобраться.
  • «Исполнение Божиих заповедей не может помешать никакой иной деятельности»

    12 сентября 2017 года, в праздник обретения мощей святого благоверного князя Даниила Московского (1652) и перенесения мощей святого благоверного великого князя Александра Невского (1724)

  • Рождество Пресвятой Богородицы

    Рождество Твое, Богородице Дево, радость возвести всей вселенней: из Тебе бо возсия Солнце Правды,

  • По стопам Пресвятой Богородицы

    Паломник на Святой Земле стремится увидеть все святыни, посетить все храмы. Конечно же, православный человек не забудет поклониться Гробу Господнему, пройти по Виа Долороса Крестным путем, которым шел Господь, посетить Гефсиманский сад… Но нередко в спешке, стремясь охватить как можно больше, нет-нет, да и упустишь что-то важное, а потом, вернувшись на родину, начнешь сожалеть: «Как я мог об этом забыть!..».

Еще по теме

Рассылка новостей

Каталог Православное Христианство.Ру  
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Вход or Создать аккаунт